Помощник шерифа по иным делам 2. Миссия в России

Также вернувшись после клуба в состоянии алкогольного опьянения. Только клуб в этот раз другой. Клуб Одесса. В остальном всё то же самое. Никто ничего не видел и не знает, мотивов нет или не выявлены. Далее в октябре умирает виконт Стоянов, за ним – граф Васильев, в декабре – маркиз Игнатьев, далее… Впрочем, я не буду дальше перечислять, сам уже прочитал. Почерк везде один и тот же. Клуб, алкоголь, смерть от остановки сердца. Мотивов почти нигде не выявлено. Только у Потёмкина была недавно ссора из-за девушки с графом Троекуровым, да у Голицына дуэль с Семирецким из-за пьяной ссоры.

Ну, какие есть предположения? Закономерности? – насмешливо глянул он на меня.

– Алкоголь, вот закономерность, – буркнул я, – Все они были пьяны. Вряд ли это совпадение. Хотя с учетом того, какой был образ жизни у этих деток, то может и совпадение. Прожигатели жизни. Только и забот, как в карты отыграться, да нажраться. Ни один нигде не работал, и только числился на службе.

– Во-о-от! – многозначительно протянул Фрэнк, подняв вверх палец, – Это ты правильно заметил.

Не про алкоголь, конечно же, а про то, что все они были обычными прожигателями жизни и состояний своих предков. Первая закономерность. Что ещё?

– Даты смертей, – чуть бодрее продолжил я, – Каждый умер в определённый месяц, в который больше никто не умирал. Август, сентябрь, октябрь и так далее до нынешнего июля. Это тоже не случайно. Значит, следующая смерть будет в августе! – осенило вдруг меня.

– Верно, – удовлетворённо кивнул Фрэнк, – Но тут есть ещё одна закономерность.

Обрати внимание на даты рождений умерших, – подсказал он.

– Да вроде ничего странного, – пробормотал я, заглядывая в дело, так как естественно я не помнил их наизусть, – Скопинцев двадцать первого июля, Трубецкой шестнадцатого августа… Та-а-ак! – догадался я, пробегаясь по списку глазами, – У них у всех в предыдущий до смерти месяц были дни рождения! Что ещё… Исполнялось у всех по разному, от восемнадцати, самый младший, до двадцати одного, самый старший… Странно, что нет никого младше или старше.

Почему именно с восемнадцати до двадцати одного? – недоумевал я.

– Для меня этот момент тоже странен, – согласился со мной Фрэнк, аккуратно гася сигару, – Насколько мне известно, в России в восемнадцать лет наступает частичная дееспособность, а в двадцать один – совершеннолетие. Возможно, это связано с этим. Но не факт. Что-нибудь ещё можешь сказать?

– Да вроде, нет.