Зеро Варош: Первый виток спирали

Ведь ты, на самом деле, в хорошей компании. Вот Джесс, к примеру, или даже я… Просто посмотри на нас. Есть люди-кошки, а мы – люди-мыши. Все просто!

– Он всегда говорит подобную белиберду? – страдальчески закатив глаза, уточнила Мари, обращаясь к Джессу.

Тот озорно улыбнулся, и, неожиданно сложив губы так, что осталось видно лишь передние зубы, по-мышиному захрустел сухариком, согласно кивая.

– Всегда. – поддакнул он измененным, мультяшным голосом. – Наверное, у него какая-то старая контузия, от которой ему везде мерещатся мыши.

Джу звонко рассмеялся над выходкой приятеля, вновь рискуя свалиться с подоконника. А Мари тоже не смогла сдержать улыбки. Впервые за долгое время она, наконец, расслабилась и почувствовала себя живой. Ведь живые люди вечно делают глупости, шутят друг над другом и смеются. Без особой на то причины. Просто так.

– На самом деле, у Джу просто какой-то сексуальный фетиш относительно людей, которые, с его точки зрения, похожи на мышей. – с видом большого знатока дела, продолжал прикалываться Джесс.

– Э-э-эй, какой там еще, на фиг, фетиш?! – продолжая смеяться, шутливо оскалился Джу.

– Но он ведь только что сказал какой. – передразнивая его недавнее поведение, излишне терпеливо, словно дурачку, объяснила Мари. – Сексуальный…

– О-оу… – вдруг резко прекратив смеяться, Джу уставился куда-то за ее плечо в сторону выхода.

Мари поспешно развернулась и увидела черную высокую фигуру, бесшумно стоящую в дверном проеме, хотя еще пару секунд назад ее там точно не было. Испугавшись, она попыталась было вскочить, но Джесс предусмотрительно придержал ее за руку.

– Не волнуйся, Мари. – успокоил он. – Это Гейб. Он всегда появляется вот так вот… Практически бесшумно.

– Угу, как чертов черт из чертовой табакерки. – подтвердил Джу.

– Слишком уж много чертей в твоей голове. – мягко одернул его Гейб, беззвучно проходя внутрь комнаты. – Впрочем, как и всегда…

Он был одет во все черное: брюки, рубашка, ботинки, широкополое пальто, похожее на то, что было на Джессе. Однако сам также не был черно-белым, как существа этого мира. Кожа, на которой кое-где виднелись небольшие шрамы, была покрыта легким золотистым загаром.