Темное искушение

Может быть, он жестко меня оборвет, но я должна была знать, что это было. Мне нужно было избавиться от извращенного, всепоглощающего чувства, которое я испытывала к нему. Мне нужно было больше до того, как это будет вынуждено прекратиться. Или, может быть, больше всего прочего от этого человека, который казался таким уважаемым, таким властным и живым, – это чувство принятия. Принятия каждого желтого мятежного сантиметра меня с сердечком на рукаве.

– И ты, – тихо добавила я. – Мне нравишься ты.

Он смотрел на меня напряженную минуту, затем его глаза потемнели.

– Тебя заводит ставить себя в неловкое положение?

Румянец пополз вверх по моей шее, и горячее чувство уязвимости сорвало с губ следующие слова.

– Ты знаешь, что меня заводит.

Воспоминание о том, как я терлась о его ногу, вспыхнуло и зашипело электрическим разрядом между нами, сжигая, как топливо, кислород в комнате. Взгляд, мерцающий между жаром и чем-то совершенно невеселым. Он опустил мою серьгу в карман пиджака и уперся локтями в колени.

– Бедра первых встречных, очевидно. Все американки так неразборчивы?

С тем же успехом он мог назвать меня давалкой. Внутри шевельнулось негодование, но я подавила его. По какой-то причине он пытался разозлить меня. Я знала, что он тоже чувствует нашу связь, и не хотела играть в игры – не с ним, не сейчас, особенно не после того, как меня отвергла половина города. Наэлектризованный воздух гудел, и я отпустила подвеску, чтобы опереться о край комода.

– Ты можешь отрицать сколько угодно, но мы оба знаем, между нами что-то есть.

Он прищурился.

– Ничего между нами нет. Поверь мне, Мила, если и есть «счастливые здесь и сейчас», я не тот случай.

Он произнес мое имя так, будто я молода, глупа и слишком незрела, чтобы распознать нечто настолько простое, как влечение. Если он хотел уязвить, у него получилось. Горечь опалила мои легкие, пока не вырвалась наружу резким обвинением.

– Может быть, я наивна, но могу распознать лжеца, когда вижу его.

Пауза стала единственным признаком его удивления, сменившегося ленивой улыбкой.

– Значит, в тебе все же есть огонь.

Он и понятия не имел, сколько во мне огня. Многие годы он прятался под спудом, словно вулкан, грохоча и давя на швы тесной одежды и ожиданий. Он был так близок к извержению, что меня прошиб холодный пот.

– Осторожнее.

Его предупреждение стало последней каплей. Он хотел увидеть огонь? Да будет так.