Темное искушение

Он нахмурился, когда я подошла к нему. Я прислонилась к машине рядом с ним и вдохнула холодный промышленный запах города.

– У тебя все лицо в пятнах, – равнодушно сказал он, выпуская дым.

– Альберт, – вздохнула я, – иногда девушка не хочет знать правду. Точно так же, как, когда она спрашивает тебя, толстая ли у нее задница в этом платье, она не хочет услышать «да».

Он нахмурился.

– Кто-то сказал, что у тебя толстая задница?

Нет, меня всего лишь назвали «шлюхой».

– Что-то вроде.

– Это неправда.

Я весело выдохнула.

– Не пялься на мою задницу.

– Я мужчина. Все мужчины пялятся.

Как по сигналу мимо прошла беременная, и взгляд Альберта тут же опустился на ее задницу.

Я хлопнула его по животу.

– Она беременная, изврат.

– Это всего лишь значит, что она давалка.

Мужской разум – загадка.

– Что означает «изврат»? – спросил он, провожая взглядом женщину.

Я тихо рассмеялась.

– Ну, знаешь, «извращенец». – Он все еще выглядел озадаченно, так что я продолжила. – Это слово означает того, кто постоянно думает о сексе.

– Любого мужчину.

– Возможно, но не каждый хочет затыкать женщине рот и шлепать ее, Игорь.

Он выпустил облако дыма и многозначительно посмотрел мне в глаза, от чего по коже у меня побежали мурашки.

– Ты больше не в Майами, блондиночка.

После минуты неловкого молчания я протянула руку за его сигаретой. Альберт посмотрел меня с подозрением, прежде чем вложить ее между моих пальцев. Чувствуя прилив храбрости, я глубоко затянулась и закашлялась так сильно, что едва не выплюнула легкие.

– О боже, это ужасно!

Он забрал сигарету обратно.

– А ты чего ожидала?

– Ожидала, что буду выглядеть очень круто, – пожаловалась я в промежутках между кашлем. – Как Холли Голайтли в «Завтраке у Тиффани».

– Не понимаю, о чем ты.

Это выглядело таким фарсом, что я не могла даже говорить об этом.

Я положила ладонь на грудь.

– Боже, я уже чувствую рак в легких.

Он рассмеялся.

Головокружение ударило так быстро, что я покачнулась.

– Воу, – сказала я, рассмеявшись. – Кажется, меня вставило.

– Твою мать. – Он хохотнул. – Ты легонькая.

А потом он отпустил меня, веселье в воздухе погасло от чего-то напряженного и горючего. Чего-то, что могло сдетонировать, словно бомба. Моя улыбка дрогнула, и я повернулась, чтобы увидеть стоящего позади Ронана.

– Нет, – это было все, что он сказал Альберту. Очень твердое и сдержанное «нет».