Темное искушение

До того, как выйду замуж за Картера Кингстона, рожу ему пару-тройку детей и утону в социальных сетях, пастельных кардиганах и жемчужных ожерельях.

Железные ворота качались под ледяным ветром.

Скрип.

Клац.

Скрип.

Клац.

Я перекинула спортивную сумку через плечо, сунула онемевшие руки в карманы и пошла, надеясь найти хоть какой-нибудь транспорт. Было так холодно, что я села бы в такси, даже если бы за рулем был сам Дьявол.

Смена часовых поясов и недосып отдавали болью в мышцах. В самолете я спала не больше минуты, в основном из-за двух ужасных мальчиков, маленьких версий кроликов-энерджайзеров, сидевших рядом.

Выудив из кармана мобильный, я включила его впервые с тех пор, как приземлилась в Москве, и обнаружила тринадцать пропущенных звонков и пять голосовых сообщений от Ивана.

Кое-кто излишне драматичен.

Прочла сообщения от пары друзей и несколько – от Картера, подтверждающего наше свидание в восемь, вновь подтверждающего его и, после того как я не пришла, выражающего надежду на то, что все в порядке.

Я его подставила.

Я должна была чувствовать себя виноватой, но в груди было легко. Впервые за много лет мне стало легче дышать.

Наши отношения с Картером были дружескими, может быть, если бы я приложила чуточку усилий, даже милыми. Но когда доходило до дела, в последний раз, когда его губы были на моих, я прервала поцелуй, принявшись мысленно спрягать французские глаголы, которые учила для предстоявшего экзамена.

Папа не знал, что я проходила некоторые курсы онлайн.

Первые четыре голосовых сообщения от Ивана звучали вполне в его стиле – прямолинейно, подробно информируя меня о том, что он приземлится в Москве в три часа ночи, и требуя, чтобы я оставалась в своей комнате, пока он не вернется. Однако от пятого у меня волосы на затылке встали дыбом.

Он резко выдохнул, затем выругался, а в трубке послышался глухой удар, будто он обо что-то ударился.

«Поверить не могу, что ты это сделала. Ты ведь обещала, что не полетишь в Москву».

– Ничего я тебе не обещала, – пробормотала я про себя.

На мгновение воцарилась тишина, а затем его умоляющий тон стал холодным, даже жестким.

«Хочешь правду для разнообразия? Ладно. Если хочешь играть в игры и молчать о том, где ты, Мила… Я покойник».