Королевство моста

– Я не удивлен, что ты все еще на ногах, таракашка.

Так он ласково прозвал ее, когда пятилетняя Лара прибыла в комплекс едва живой из-за песчаной бури, настигшей ее группу в пути. «Мир могут разрушить лед и пламя, но тараканы все равно выживут, – сказал он. – Прямо как ты».

Таракан тараканом, но то, что она по-прежнему дышала, было его заслугой. Двумя днями ранее Эрик отправил ее на тренировочную площадку в качестве наказания за незначительный проступок. Там Лара и услышала, как солдаты отца планировали убить ее с сестрами – разговор вел сам Эрик.

– Все готово? – спросил король.

Эрик кивнул.

– Всех заткнули, ваше величество. Кроме меня самого, – затем покосился на тени, до которых не доставал свет от ламп на столе. – И Сороки.

Из этих теней вышел наставник по интригам. Лара окинула хладнокровным взглядом тощего мужчину, который руководил каждым аспектом этого вечера.

– Девчонка выполнила почти всю грязную работу за тебя.

– Тебе с самого начала стоило выбрать Лару, – невозмутимо ответил Эрик, но при взгляде на мертвых девушек его глаза наполнились печалью.

Ларе хотелось достать кинжал – да как он смеет горевать, когда и пальцем не шевельнул, чтобы их спасти! – но тысячи часов тренировок не дали ей потерять самообладание.

Эрик низко поклонился королю.

– За Маридрину!

И перерезал себе горло ножом.

Лара стиснула зубы. Содержимое желудка – горькое, мерзкое и полное того же яда, что она подсыпала сестрам, – подступило к горлу. Однако она не отвернулась, а упорно наблюдала, как Эрик падал на землю и кровь пульсирующим потоком лилась из артерии, пока его сердце не замерло.

Сорока обошел кровавую лужу и полностью вышел на свет.

– Как драматично.

Разумеется, Сорока – ненастоящее имя. На самом деле его звали Серин, и из всех мужчин и женщин, что обучали сестер на протяжении многих лет, он единственный мог свободно покидать комплекс, чтобы управлять сетью шпионов короля и плести заговоры.

– Он был хорошим человеком и верным подданным, – бесстрастно произнес король.

Лара гадала, говорил ли он искренне, или это все – представление для солдат. Ведь даже у самой стойкой преданности есть границы, и ее отец далеко не дурак.

Сорока с прищуром взглянул на нее.