Отступник. История одного контракта

К сожалению, услышать конец этой истории Сергею было не суждено из-за того, что запыхаясь в избу вбежала маленькая дочь Савелия и, размахивая своими ручонками, начала неразборчиво что-то говорить, из чего Сергей понял только постоянно повторяющиеся: «Там Павел… в сарае Катьку». Савелий быстро поняв, видимо, о чем речь, к удивлению Сергея, сразу же протрезвел, встал из-за стола и вышел на улицу, за ним же следом в непонимании пошел и Сергей, слушая по пути его злобное бормотание:

– Ну, Павел, ну, сучий сын, всё-таки сделал… предупреждал же его с мужиками.

Опять же идя рядом, Сергей, хоть и понимал, что случилось что-то плохое, но что именно – он не знал. В любом случае, чувство надвигающихся неприятностей внутри Сергея только нарастало, пока он шел с Савелием по деревне. Пока они добрались до двора, располагавшегося у самого края всей деревне, там уже происходили какие-то события. Так в овине, недалеко от самой избы собралась небольшая толпа местных крестьян: мужиков, баб, да детей.

Подошедший злой Савелий, не церемонясь, вошёл в эту толпу как нож в сыр. И, растолкав пару баб да мужиков, с грозным голосом стал спрашивать.

– Где? Где этот гад?

– Да, вот в овине… – ответил кто-то из толпы. – Туда и Катьку утянул, аспид! – дополнила какая-то курносая женщина.

Слышавший все это Сергей, вначале пребывая в непонимании от происходящего, собрав вместе то, что он услышал сейчас и узнал чуть ранее, смог составить единую картину, от которой он пришел в ужас.

– А вы что встали тут, как бараны у новых ворот? А чего не вытащили его все еще? Слышите же, что он там творит.

Толпа на укор Савелия ничего не ответила и даже как-то стыдливо потупила в землю взгляды. На что Савелий с досадой махнул на нее рукой и сам решительно направился в овин. Но уже навстречу ему вдруг вышел взъерошенный без штанов и сапог, сверкая своим срамом, в одной лишь рубашке сам Павел, пребывавший, по лицу видно, в очень плохом настроении.

– Что ж ты делаешь, паразит такой, а? Говорил тебе, не лезь до нее!

– Знай свое место, челядь! И вы все, живо разошлись по домам, нехрен вам тут смотреть.

– Я челядь? – Савелий от злобы покраснел, как варенный рак.