Неназванная

– Я бы не отказалась, но этот мальчик слишком юн для меня, – кокетливо взмахнув ресницами, “призналась” она. – Но он – под моей защитой, если что. Мы поняли друг друга, Фарел?

Шаттнаара метнула на хозяина притона такой взгляд, что тому захотелось – всего на одно мгновение, но всё-таки захотелось! – нырнуть под стол и притвориться, что его здесь нет.

– Не помню, говорила ли я, но имя “Шатти” мне не нравится, – строго добавила целительница.

Второй взгляд, лишь самую малость помягче, предназначался советнику.

– Что натворили эти двое? – сменил тему Фарел, кивком головы указав на лежащие на полу трупы насильников.

Их до сих пор не убрали. Верно, порядок и чистота хозяина заботили не столь сильно, сколь он пытался ранее показать.

– Надругались и пытались задушить мою ученицу, – спокойно ответила Шаттнаара.

– Ну, поделом им, значит, – подытожил Фарел после небольшого молчания. – Задук был с ними? Это ты его поджарила?

– А как ты думаешь? – вопросом на вопрос ответила целительница.

– Кто четвёртый? – советник повернулся к Фарелу. – Который сиганул в окно.

– Зорот, – без запинки ответил хозяин притона. – Бортников сын. Вот ведь паскуды!

Алдар усмехнулся.

– Можно подумать, тебя это задело.

– Обидеть хочешь? – Фарел нахмурился. – В моём доме? У меня бывают разные гости, то верно. И сам я не очень чист, то – тоже правда. Золото, серебро… случалось и за нож хвататься. Раза два.

– В двадцать два поверю охотнее, – советник смотрел Фарелу прямо в глаза.

– Иди приляг, – хозяин притона кивнул в знак, что извинения приняты. – Везучий ты, парень. Если Шатти самолично за тебя вступается… А самострел хоть и говённый, а всё ж таки дырку проделал аккурат, где надо. За малым, поди, до сердца не достал.

– Достал, – с каким-то странным выражением в голосе поправила его целительница. – Обычно такие ранения исцелить нельзя, но… удалось почему-то.

Шаттнаара ничуть не кривила душой. У любого заклинания, и исцеляющие – не исключение, есть предел. У каждого чародея он, конечно, разный. Но свои возможности она знала очень хорошо и, когда увидела, что натворил болт, выпущенный из самострела, чуть не взвыла от горя.

Поняла: поздно. И исцеляющую формулу произнесла скорее машинально, чем всерьёз надеясь, что та всё-таки почему-то сработает.