Город Бессмертных. Книга вторая

По этой тропинке, бывало, за год ни едина душа не пройдёт, а то нате вам, сразу столько пожаловало!

– Мы тоже не ожидали встретить здесь кого-то, – невесело проговорил Эннареон, оглядывая комнату.

– На карте не указано ни одного приюта на много лиг вокруг, – добавила Альрин, малость схитрив: карт этих мест у них, понятно, не было и быть не могло.

– Да нешто мой домишко можно на карту нанесть? – залился добродушным смехом крестьянин, разжигая огонь в очаге. – Чернил поди не напасёшься, всех рисовать-то…

– Вот как? И многих ещё мы встретим, идя на юг по тропе? – поинтересовался эльф, нахмурившись ещё больше.

Крестьянин отрицательно потряс головой:

– В той стороне не селятся, недобрые там места. К югу до самого Делора, почитай, никого и нет. А вот поверни на восход – и будет вам сперва Хенниг с женой, это бортники, я у них завсегда уток на мёд вымениваю. Затем чуть спуститься по склону – и попадёте к старому Гавви. Хотя к нему аккурат лучше не соваться, он всё норовит сперва стрелу пустить, а потом разговор разговаривать.

На столе с невероятной скоростью появлялись нехитрые, но аппетитно выглядящие и сытные блюда: всевозможные овощи, жареное мясо, румяные буханки хлеба и даже вино в кувшине, на стенках которого мелкими капельками собралась вода.

– Всё сам, сударь, – отвечал мужик на немой вопрос Эллагира. – Сам сеял, сам собирал, сам пёк.

– Доброе вино, – выдохнул Тангор, осушив полкружки одним глотком.

Хозяин расплылся в улыбке, довольный от похвалы.

– Да, в прошлый год-то солнышко для винограда аккурат в самый раз светило!

Спутники приналегли на еду, отдав должное кулинарным способностям Балика. Лишь Эннареон сидел, мрачнее тучи, и не притронулся ни к одному кушанью.

– Что с тобой? – с тревогой спросила Лисси, заглядывая эльфу в глаза.

– И то верно, сударь! – подхватил мужик. – Аль вы к совсем благородной снеди привыкли?

Тангор, вспомнив переход через Тоддмерскую равнину, когда, бывало дело, он на пару с эльфом уплетал подмоченные дождевой водой и слегка заплесневевшие сухари, явственно фыркнул. На лице Эннареона, однако, не промелькнуло и подобия улыбки.

«В конце концов, какая разница, – подумал он, – сейчас или чуть позже».

– Увы, я не смею обедать в твоём доме.