Все против попаданки

Снилось мне странное. Не прежний мир – последнее, о чем я со страхом успела подумать, прежде чем провалиться в сон, не та моя жизнь, которой у меня больше не было, а как ни парадоксально – мир этот. Словно я открыла глаза, поднялась, подошла к окну, нащупала металлический толстый засов, чтобы распахнуть створки, как увидела нечто в саду: серую тень, чуть светящуюся, неподвижную, и пока я раздумывала и пыталась понять, что это и как оно здесь очутилось, не разрушит ли оно статуи, как нечто взмахнуло прозрачными крыльями и бесшумно исчезло, а я, покачав головой, безразлично, привычно вернулась в постель.

Проснулась я от звона колоколов. Мне не пришлось ничего вспоминать – молитва, утренняя молитва, я же монашка, я должна на ней быть. И казалось бы, ранний подъем должен меня привести в замешательство и уныние, но я собиралась споро и без малейших страданий, даже не пытаясь себе объяснить, какого черта. Любопытство? И новый день. Сиротский приют, напомнила я себе, и столовая – трапезная, скорее – и прачечная, и много дел.

Но я не успела накинуть на плечи и голову хабит, как в дверь по-хозяйски постучали.

– Сестра Шанталь?

На пороге стояла упитанная коренастая монашка, одетая точно так же, как я, только хабит у нее был короче и из-под подола выглядывали мужские грубые сапоги. Лет ей было около тридцати, и я подумала – она всю жизнь провела в монастыре. В ней просто чувствовалось полное единение с этими крепкими стенами.

– Матери-настоятельнице все еще нездоровится, – хмуро сказала монашка.

Глава шестая

– Сестра?.. – начала я, изо всех сил стараясь не морщить задумчиво лоб. Ведь всех этих людей я должна знать по именам. И молитвы должна знать, а с этим намного хуже. Имена я имею право запамятовать, молитвы – нет.

Монашка поняла меня по-своему.

– Кашляю, сестра, – она действительно кашлянула в сторону.

«Глотнуть» в ее понятии было явно не чайную ложку и не исключительно на ночь. Не то чтобы она нетвердо стояла на ногах, но взгляд был блажен и расфокусирован.

– Молитесь, сестра, – сказала я с упреком. Что одно, что второе – самовнушение, но с учетом того, как сложно здесь с медициной – пусть лучше молится.

Как зовут эту сестру, я так и не узнала – пока.