Ваша честь

Кому как не мне было знать, что самые большие сроки получают те люди, на которых никто никогда бы и не подумал, и что бежать без оглядки стоит от незнакомца, которому хочется отдать все, что у тебя есть – и руку, и сердце, и банковский счет, а бывает, что крайне добропорядочный, уважаемый, обласканный академиями разных стран гражданин интересуется не счетами, а именно что руками… И прячет их в двух шагах от районного управления внутренних дел в темной воде закованной в камень речки.

Графиня закрыла дверь, и я осталась один на один с – докторами? Кого еще могли прислать для осмотра? Вероятно, это люди от короля, подумала я и спросила себя: а что будет, если они найдут меня немного не первой свежести?

Одеты доктора были – конечно! Здесь явно не в почете были яркие тона! – в темное.

Короткие штаны до колен и что-то вроде стеганых курток, из-под которой у козлообразного выглядывал белый воротник. У других и того не было… хотя нет – было, но тоже темное. У них тут траур?

Я встретилась взглядом с козлообразным мужиком.

Его помощник, совсем еще молодой парень, поставил на пол деревянный сундук наподобие тех, какими во времена моей юности обзаводились сантехники. Я не хотела даже гадать, какие там у них инструменты, но, пока доктор смотрел на меня, я демонстративно стащила с пальца один из перстней и показала ему.

Это было неплохое решение. Доктор стал странно задумчив. Должно быть, перстень немало стоил, и я поспешила закрепить впечатление.

– Я дам вам этот перстень, если вы скажете при дворе, что я уже недевственна, – заявила я, и доктор опешил так, что затряс бородой точь-в-точь как козел.

Идеальное сходство.

– Ме-ме, – неуверенно начал он, и я даже глаза прикрыла, чтобы иллюзия была абсолютной. – Ме-ме… меня прислала ее сиятельство, ваше сиятельство, как вы себя чувствуете?

Я надела перстень обратно на палец.

– Ужасно, – призналась я. Отчего-то мне стало весело, хотя я и предположила, что это первый предвестник серьезного срыва. – Меня бросает то в жар, то в холод, иногда я не могу подняться с постели, сплю урывками, просыпаюсь и долго потом не могу заснуть, я не могу есть, не хочу пить, – вранье, я уже давно хочу пить, – меня раздражают звуки.

Этого мало, с досадой подумала я. Но, кажется, доктора и без того смутила моя откровенность.

– У вас… – проблеял он, но я решила, что ему рановато ставить диагноз.

– Я забываю, как прошел мой день. Я не помню людей, которых видела, и что я им говорила.