Зоя

Она умела только танцевать, она хотела только танцевать – значит, надо решаться. Хотя бы ради бабушки.

Атласные балетные туфли были ей не по ноге, и Зоя казалась самой себе ужасно неуклюжей. Как, должно быть, глупо выглядит она на сцене… Наверно, Настова хвалила ее только по доброте душевной… Но вот раздались звуки рояля, и страх стал понемногу исчезать, а вместе с ним и скованность, и стеснение. Зоя начала танцевать, делая все, чему учила ее Настова. Продолжалось все это около часа, и сидевшая за роялем женщина не сводила с нее сощуренных глаз, и на лице ее не отражалось ни одобрения, ни неудовольствия.

Пот лил с Зои градом, когда музыка наконец смолкла. Она присела в поклоне. Глаза ее встретились с глазами репетитора, и та медленно наклонила голову.

– Вас не затруднит, мадемуазель, прийти сюда через два дня?

Зеленые Зоины глаза стали огромными, когда она подбежала к роялю:

– Меня примут?

– Нет… Но здесь будет Сергей Павлович. Послушаем, что скажет он. И остальные педагоги.

– Хорошо, я приду. Туфли постараюсь достать.

– У вас нет своих балеток? – удивилась женщина.

– Все, что у нас было, осталось дома, в России. Отца и брата убили, когда началась революция, а мы с бабушкой бежали… Месяц, как мы в Париже. Я должна найти работу, бабушка уже старенькая… А денег у нас нет. – Эти простые слова, стоившие толстых томов премудрых книг, проняли репетитора до глубины души, хотя она и постаралась не показать этого.

– Сколько вам лет?

– Скоро будет восемнадцать.

Я занимаюсь балетом с шести.

– У вас талант. Что бы вам ни сказал Дягилев… или другие – не верьте и не давайте себя запугать. Знайте: у вас настоящий дар танцовщицы.

От радости Зоя громко рассмеялась. Не об этом ли счастливом миге мечтала она тогда, в Царском Селе?!

– Спасибо! Спасибо вам! – Ей хотелось броситься этой строгой женщине на шею и расцеловать ее, но она сдержала свой порыв, боясь, что та истолкует его превратно. Она готова на все, чтобы показаться Дягилеву, и ей предоставят эту возможность.

Об этом она могла только мечтать… Может быть, и Париж – не такой уж скверный город и понравится ей, если она станет балериной. – Я ведь два месяца не танцевала: «заржавела» немножко. В следующий раз будет лучше.

– Да? Два месяца? В таком случае вы еще одаренней, чем мне показалось сначала. – И она улыбнулась этой красивой рыжеволосой девочке, так изящно и непринужденно стоявшей у рояля.