Притворная дама его величества

Ванна, я очень хотела принять ванну, что-то там говорили про городские бани, но, скорее всего, мне не стоит на это рассчитывать.

Вернулась служанка, протянула мне тряпки. Я уже потянулась к ним рукой, как меня осенило.

– Они использованные!

– Они чистые, ваша милость, – с обидой сказала служанка. Допустим, я и сама это видела, что выстираны тряпки были довольно тщательно, но… и я постаралась не думать о том, что вчера я вообще не обратила на это внимание.

Выход? Мне необходимо найти выход как можно скорей.

– У твоего хозяина есть чистая простыня? – спросила я и поискала взглядом, где валяется мой мешочек. Вон он, под моей курточкой, которая верх от юбки. Лицо служанки вытянулось. – Принеси мне чистую простыню и порви ее.

Девушка хлопала глазами, не зная, что мне ответить. В моем прежнем мире подобная скорость обработки поступающей информации обозлила бы меня настолько, что я указала бы ей на дверь, здесь мне пришлось вспомнить, сколько стоят ткани, и признать, что заплатить за тряпки мне придется едва ли не столько, сколько за хороший обед.

– Как тебя зовут?

– Бернадетт, ваша милость.

– Принеси мне простынь, Бернадетт. – Я подошла к одежде, вытащила мешочек, из мешочка вынула монетку. Моих денег могло не хватить на такие непредвиденные, но необходимые траты. – Держи. Хозяину можешь ничего не говорить.

Она стояла и хлопала глазами, и до меня дошло, какую глупость я только что сморозила.

Я протянула ей еще одну монетку и поправилась:

– Скажешь, что продала простыню мне. Отдашь деньги, а разницу себе оставишь. За труды.

Она не решалась. Я видела, как ей хочется получить эти деньги, но страх быть поротой перевешивал. Ненадолго – люди жадны, и досадно, что приходится пользоваться этой слабостью, но что делать, у каждого из нас есть порок.

Пока она рвала принесенную простыню, лицо у нее было таким, словно она занималась святотатством. Я же была обеспечена тканью хотя бы на один отведенный природой срок.

По крайней мере, меня не беспокоили. Я оделась, потом Бернадетт принесла мне поесть.