Ни пера в наследство

Можно сказать, что у нас, напротив, все помешались на разумном потреблении, и покупка чего-то новомодного больше порицалась, чем взывала зависть, а «звезды» вот уже лет тридцать как хвастались в социальных сетях переходящими из рук в руки вечерними нарядами… В каждой стране есть свои странности, подумала я, но такие огромные суммы не на машину или недвижимость? Дом ремонтировал? Поставил там сантехнику из чистого золота? Почему банк вообще дал кредит человеку с небольшими доходами? На что? А частные кредиторы? Кто ссужает деньги тому, кто и так увяз в долгах по уши?

– Стоимость принятого наследства – пять миллионов пиастров, стоимость долей: Университет Гануа – шестьдесят процентов, доктор Крэсвелл – десять процентов, мистер Делано – тридцать процентов.

– Университет целиком стоит меньше! – завопил профессор Вальстрад, от отчаяния дергая себя за волосы.

– У нас есть горилла, – вмешался кто-то из его коллег. – Продадим ее в зоопарк Вестландии, все равно она только и делает, что жрет и спит.

– Сорок одна тысяча таллиров, – пробормотала я. – Недешевая выходит штучка…

Лайелл, конечно, не стал поворачиваться ко мне, сидя в своем кресле, и я положила обе руки ему на плечи.

– Это неважно. Думаю, и отец, и мать, и Джоанна, и ее родители, и я – все разделим эти деньги между собой.

И сжала руки чуть сильнее, чтобы Лайелл не подумал возражать. И посмотрела на Делано… Мне было безумно интересно, как он отреагировал на подобную сумму. Не то чтобы я была знатоком местных нравов, но понимала, что дорогие частные школы, где учителя получают практически столько же, сколько и у нас, здесь не нумеруются, а носят гордые имена.

Но он лишь улыбался и, кажется, теперь был всем доволен.

Глава третья

Лайелл, видимо, дергал меня за штаны уже достаточно долго.

– Ты чего на него так уставилась?

А? Ну, собственно, почему бы и нет?

– Если выкинуть ученого джентльмена, который от отчаяния разодрал себе парик, то этот типчик – единственный наш конкурент, – проворчала я. – И знаешь, я за ним наблюдала. То он чуть в обморок не хлопнулся, когда нотариус начал что-то вещать про обременение, а сейчас поскакал козликом.

– Нам тоже пора скакать, – заторопился Лайелл. – Мы тут уже одни остались.

Он был прав.