Мой муж – чудовище

Никого, ничего, белый снег, бессердечная вьюга заманивает и кружит, смеется надо мной, глупой девочкой, угодившей в нелепую западню. Мне надо выбросить из головы эти глупости и мчаться к усадьбе, там меня ждут очаг и бокал ароматного грога, горячая ванна и обжигающий суп. Если я сейчас кинусь в лес гоняться за призраками, совсем скоро обманчивое тепло покинет меня, и тогда мне конец. Люди в лесу замерзают, и это ужасная смерть…

Я не умела принимать решения. Как мне сейчас не хватало этого навыка! Нерешительность раздирала меня на части и убеждала, что лучше бежать в обе стороны сразу.

Не давая себе передумать, я развернулась и бросилась что есть мочи по тракту. Ноги скользили, проваливались в снежное месиво, и я, уже задыхаясь, не могла про себя проговорить очевидное. Холодает, и очень быстро, снег прекратится, ударит мороз, и я не успею, не успею добраться до дома.

Нога в очередной раз соскользнула, я едва не упала, но, взмахнув руками, удержалась и вскрикнула, а когда подняла голову, заметила впереди нечто, и это было уже не видение.

Я моргнула. Это крестьянин. Один, но, скорее всего, где-то поблизости его товарищи, потому что никто не станет выбираться в лес лунной ночью без сопровождения. Это ведь логично, так безопаснее. Вероятно, он вооружен, но не будет стрелять в меня.

– Эй?

Крик вышел робким, испуганным, голос сорвался. Существо впереди развернулось и исчезло в лесу.

Я не успела рассмотреть его и уверяла себя, что это крестьянин. Высокий, сутулый, в короткой меховой дохе. Больше некому быть здесь, кроме крестьян, ну а то, что он не отозвался на крик… Я за свое спасение вряд ли дам ему больше денег, чем королевские казначеи. Да, помочь мне не так опасно, как охотиться на чудовище, но он упустит драгоценное время. Люди такие жестокие. Жадные. Глупые.

Я снова злилась – и радовалась. Теперь бежать опять будет легче, несмотря на то, что становится все морознее и практически невозможно идти.

Вой настиг меня спустя несколько ярдов. Настоящий животный вой, голодный и алчущий, словно сулящий, что все бесполезно. Затем я услышала выстрел.

В лесу, где были лишь я, снег и луна, он прогремел как глас Ясных созданий. Лес взволновался, потревоженный эхом, но быстро затих. Мне показалось, он вздохнул с облегчением, чего я не могла сказать о себе.

Стрелять могут люди, но люди ведь стреляют не только в зверей.