Мой муж – чудовище

Возможность накапать кровью была. Есть, в конце концов, кухня, есть скотный двор. Никто не проверит, человеческая ли кровь, это ведь невозможно.

И комната моя была заперта.

– Это чья-то шутка, Летисия. Я никуда не поеду.

– Я понимаю, миледи, – быстро заговорила она. – О, я понимаю, но…

– И кто сказал, что я буду в безопасности в другом месте.

– Его милость приказал вам уехать, – почти простонала Летисия. – Он не мог не подумать о том, как это истолкуют, но он хочет как лучше.

– Или нет, – заметила я.

Что же мне делать?

Я отошла и села на кровать. Летисия отмерла наконец, позволила себе съесть оставшуюся булочку, вытерла руки небольшой салфеточкой – наверное, как укор мне: вот что подобает сделать после завтрака леди, – и стала собирать мои вещи. Я наблюдала за ней и поняла все не сразу.

– Зачем ты берешь столько вещей? – спросила я, когда увидела, что Летисия накидала на кровать рядом со мной кучу платьев и, пыхтя, выдвигает из стенной ниши огромный сундук.

Жена приходит в дом мужа, почти ничего не имея. Если она покидает дом мужа с вещами, которые приобрела в браке, никто не решит, что муж ее выгнал.

Особенно если заставить кого-нибудь посмотреть на этот огромный багаж.

– Милорд приказал собрать вас как положено, – ответила Летисия. – Он несколько раз повторил мне приказ, миледи, как будто я кажусь дурочкой. Да что я, не понимаю, как следует вас отправить? И он понимает.

Да, отстраненно подумала я. Мне хочется выглядеть умной в своих собственных глазах, но я не могу догадаться об очевидных вещах.

Я поднялась и начала сворачивать платья. До этого момента у меня не было даже желания их рассмотреть, а сейчас, аккуратно складывая их, я отметила, что Летисия достала всю мою зимнюю одежду – и видят Ясные, та была превосходна! Тонкие ткани, отличный пошив, изысканная отделка. С меня снимали мерки перед свадьбой, как полагается, но я не мечтала о подобном изобилии.

Следом за платьями я занялась бельем. Я привыкла донашивать все за сестрами, даже рубашки и белье, но чаще – за мачехой, потому что мы были одинакового телосложения. Вот только семья не могла похвастать богатством, и прежде чем надевать рубашку, мне приходилось ее зашивать. Сейчас все вещи у меня были новыми.