Звёздные беглецы. Узник брошенной планеты

 – согласился Лев разжигая огонь.

– Уверен так и будет.

– Что-то ты не уверенно это произнёс.

– Я бы с удовольствием обсудил с тобой вероятность спасения, вероятность отправить сигнал бедствия и вероятность того, что этот сигнал будет принят. Но моя система говорит, что это обсуждение не благоприятно повлияет на твоё психоэмоциональное состояние.

– А как ты думаешь, сказав мне это, ты не нанёс вред моему состоянию?

– Только частично, я сказал о проблеме, но не разрушил надежду, ведь ты не знаешь о каких цифрах идёт речь.

– Мог бы и вовсе ничего не говорить.

– Мог бы. Но мне нравится держать тебя в тонусе.

– Знаешь, что я хочу тебе сказать мой ты родной. Сегодня ты не сможешь испортить мне настроение.

Парень, радовавшийся находке, вдруг осознал, как ему хочется шашлыка. Он представил большие куски мяса, прожаренные на углях, и слюна затопила его рот. Да сегодня будет жареное мясо, но птица – это не то, он жаждал свинины, либо говядины, либо баранины, да что там, он даже был согласен на козлятину, но увы.

Солнце скрылось, и неожиданно потянул прохладный ветер, он даже заставил Льва натянуть куртку.

– Скажи мне, о великий хранитель знаний, как долго осталось ждать нам зимы? Не желает раб твой околеть у не затопленной печки.

– Я… не совсем понимаю установки. В каком смысле раб?

– Расслабься, шучу я так. Так что, когда зима?

– По моим подсчётам сейчас.

– То есть?

– Год длиться восемьсот восемьдесят два дня, если верить моим расчётам. Сейчас конец зимы.

– Так… – насторожился Лев. – если зимой так тепло, то летом… Какую температуру ожидать?

– Повышение температуры не должно превысить девять градусов. Но осадки скорее всего уменьшаться.

– Ты хочешь сказать, что разница между…

– Да, между летом и зимой разница около одиннадцати градусов. Это одна из лучших планет для выживания. Оу. Что-то сегодня рано. Раб мой, у нас гости.

Лев повернул голову. Солнце зашло, но было ещё достаточно светло, и он хорошо видел лицо гостьи. Да это была гостья, молоденькая, если сравнивать с людьми, ей было лет двадцать. Он видел её почти до пояса и расплывался в улыбке. Кожа аборигенки была желтоватой, пропорции лица не отличались от людских, разве что слегка вытянутые небольшие ушки бросались в глаза. Ещё больше привлекали внимание её огненно-оранжевые волосы.