Жить дальше

Ее жизнь висела на волоске, и он подумал, что девушка вряд ли доживет до того, как бригада «Скорой помощи» извлечет ее из останков машины. Он ничего не мог сделать, даже искусственного дыхания, если бы она вдруг перестала дышать. Все, что он мог сделать, – просто стоять рядом и беспомощно смотреть на нее. Да, насколько он мог судить, двое на переднем сиденье – не жильцы. Тем же двоим на заднем сиденье просто повезло.

– Черт, что они там чешутся?! – тихо выругался человек с фонариком, сокрушенно качая головой.

– Да, что-то не торопятся, – так же тихо ответил доктор. Ему приходилось работать на «Скорой помощи» в Нью-Йорке десять лет назад, и он повидал на своем веку ужасов – на дорогах, на улицах, в городских гетто. Ему приходилось принимать и роды в трущобах, но чаще бывали вот такие аварии, в которых не было выживших. – Но они должны быть с минуты на минуту.

Второй мужчина продолжал чертыхаться – стенания Хлои становились все жалобнее, а на лицо Алисон он просто боялся смотреть – да и осталось ли у нее лицо?

Наконец они подъехали – две пожарные машины, реанимация, три полицейские машины.

Несколько человек стали докладывать по рациям об аварии, остальные приблизились к столкнувшимся машинам и подтвердили первоначальную информацию: в одной машине четверо пострадавших, двое, судя по всему, безнадежны. Водитель второй машины, женщина, чудом осталась живой и, за исключением нескольких ушибов и царапин, невредимой. Это она рыдала теперь на обочине, ее утешал водитель одной из остановившихся машин.

Трое пожарных, двое полицейских и двое реаниматоров подошли к машине одновременно. Остальные полицейские занялись восстановлением движения, направляя его в обход столкнувшихся машин, организовав одностороннее движение в один ряд – их собственные машины усугубили пробку, так что теперь проезжающим приходилось осторожно пробираться в одном ряду мимо машин «Скорой помощи» и столкнувшихся автомобилей и становиться невольными наблюдателями катастрофы.

– Что тут у нас? – Начальник патруля бросил взгляд на «Мерседес» и, увидев Филиппа, покачал головой.

– Он мертв, – быстро ответил врач, и один из реаниматоров кивнул, подтверждая это. Итак, один погибший. Секунда – и оборвалась молодая жизнь. Сколько лет этому мальчишке, каким он был, как любили его родители – все это уже не имеет значения. Теперь он мертв, и вся его жизнь – прошлое. Филипп Чэпмен, семнадцати лет, погиб теплой апрельской ночью.