Полет длиною в жизнь

 – Правда, я был в цирке только один раз, в Миннеаполисе, но мне там не понравилось. Клоуны и те показались мне какими-то скучными, к тому же там было слишком шумно и слишком много народа.

Это было вполне в его характере, и Кейт невольно улыбнулась, представив себе Джо серьезным, почти угрюмым маленьким мальчиком в коротких штанишках на помочах и клетчатой сорочке. И тут же она вспомнила, что клоуны никогда не нравились и ей. Кейт всегда казалось, что эти горластые ребята в растрепанных рыжих париках немного перебарщивают.

Правда, порой она все же улыбалась их топорным репризам, однако гораздо больше Кейт ценила тонкую игру. Как, очевидно, и Джо…

Это последнее соображение заставило ее подумать о том, что у них с Джо, очевидно, гораздо больше общего, чем можно предположить на первый взгляд. Оставалось только выяснить, что заставляет ее так тянуться к этому человеку – схожесть или различие характеров.

– И все-таки мне бы хотелось поработать в цирке, чтобы узнать этих людей поближе, – сказала она.

 – Говорят, циркачи – народ совершенно особенный. К тому же приятно, когда кругом много людей – есть с кем поговорить.

При этих словах Джо рассмеялся и повернулся к ней. Подобного заявления следовало ожидать – насколько он успел ее узнать, Кейт любила людей и никогда не сторонилась незнакомых компаний. Наверное, она сумела бы стать своей в любом обществе – даже среди тех же гимнастов, наездников, укротителей. Простота и естественность, не покидавшие ее в любой обстановке, вызывали у Джо легкую зависть – сам он подобного дара был начисто лишен.

Однако это заставляло его еще сильнее восхищаться Кейт.

– А для меня нет ничего хуже, чем сборище незнакомых людей. Или даже знакомых. Наверное, именно поэтому мне так нравится летать. Там, наверху, нет никого, с кем я обязан поддерживать светский разговор, – никто не лезет со своими пустяковыми проблемами и не требует, чтобы я раскрыл ему душу. На земле мне почти никогда не удается этого избежать, а пустая болтовня здорово утомляет.

Каждый раз после десятиминутной беседы с кем-то посторонним я чувствую себя так, словно толкал в гору тридцатитонный вагон угля.

Джо говорил вполне искренне: разговоры – любые разговоры – подчас причиняли ему почти физическую боль. «Быть может, – не раз думал он, – это общая беда всех летчиков?» Они с Чарльзом Линдбергом совершили не один многочасовой перелет, обменявшись при этом всего несколькими словами.