Круг жизни

Она больше походила на модель из модного журнала, чем на студентку колледжа, и Тана со стыдом мысленно перебрала свой гардероб: юбки из шотландки, грубошерстные брюки, куча простых рубашек, несколько свитеров с V-образным вырезом и два платья, которые Джин купила ей перед самым отъездом.

– Познакомься, Тана, – раздался голос наставницы. – Это Шерон Блейк, твоя соседка. Она тоже с Севера – правда, не из Нью-Йорка, а из Вашингтона, округ Колумбия.

– Привет! – ослепительно улыбнулась Шерон и протянула ей руку.

– Здравствуй! – чуть смутившись, отозвалась Тана.

– Что ж, устраивайтесь, а я оставляю вас.

Наставница перед уходом взглянула на Шерон так, будто та причинила ей физическую боль. Тане она безмерно сочувствовала, но ведь кто-то же должен делить комнату с негритянкой. Поскольку Тана будет учиться со стипендией, то есть бесплатно, наставница сочла, что поступила по справедливости. Ничего подобного в колледже Грин-Хиллс никогда еще не было, поэтому Джулия Джонс чувствовала себя не в своей тарелке.

Чтобы снять ужасное напряжение, ей требовалось кое-что покрепче чая.

А наверху Шерон плюхнулась в одно из страшно неудобных кресел и с улыбкой взглянула на отливающие золотом волосы Таны. Девушки, такие разные: одна – светлокожая, другая – негритянка, – с любопытством смотрели друг на друга. Тана смущенно улыбалась, не зная, как расценить появление Шерон в колледже, где никогда не учились цветные.

– Ну и как тебе здесь? – Нежное светло-коричневое лицо вновь осветилось улыбкой.

 – Нравится?

– Очень!

Тана все еще немного смущалась, однако было в этой красивой девушке что-то притягательное: гордый смелый взгляд, свободные движения, никакой скованности.

– Знаешь, нам дали самую плохую комнату.

– Откуда тебе это известно? – удивилась Тана.

– Я видела другие, когда шла по коридору. – Шерон вздохнула и пытливо посмотрела на соседку. – Меня это не удивляет. А вот за какие грехи вместе со мной поселили тебя?

Шерон знала, что единственная принятая в Грин-Хиллс негритянская девушка вряд ли могла рассчитывать на теплый прием.

Это был беспрецедентный случай. Для нее сделали исключение, да и то лишь потому, что ее отец – известный прозаик, награжденный Национальной премией за лучшую книгу года, лауреат Пулитцеровской премии, а мать – прокурор штата. Естественно, Шерон не чета другим негритянским девушкам – по крайней мере там считали родители и ждали от дочери неординарных поступков, хотя та ничем особенно не выделялась.