Круг жизни

Она стала другой: с горечью в сердце и с рубцами на душе.

По мере того как поезд уносился на юг, Тана начала понемногу возвращаться к жизни, отдаляясь от лжи и лицемерия, интриг и предательства. После случившегося все, кто раньше был ей дорог и составлял ее окружение, больше не существовали для нее. Пусть никому, кроме Джин, она ничего не сказала, но если уж собственная мать не поверила, то не захотят поверить и другие. Она бы с радостью больше никогда не возвращалась домой. Тана помнила последние слова матери: «Ты ведь приедешь на День благодарения, правда?» Ей показалось, что Джин боится смотреть ей в глаза: такая боль из них рвалась, которую мать излечить не в силах.

Тана не хотела приезжать ни на День благодарения, ни после: бежать, бежать как можно дальше от их мелочной, мещанской жизни, лицемерия, от этих варваров – Билли и его друзей, от Артура, столько лет эксплуатировавшего ее мать, обманывавшего жену, – и никогда не возвращаться… никогда. Тана больше не могла это выносить.

Ей так хорошо думалось под стук колес, что стало грустно, когда поезд остановился в Йоло. Колледж Грин-Хиллс находился в двух милях от станции, и за ней прислали старенький громыхающий фургончик с седовласым водителем-негром. Он приветствовал ее широкой белозубой улыбкой, но Тана отнеслась к нему настороженно.

– Вы, наверное, долго ехали, мисс? – помогая ей укладывать в кузов сумки, спросил старик.

– Тринадцать часов.

За всю короткую дорогу до колледжа она не произнесла ни слова, пребывая в готовности выскочить из кабины и закричать, если машина остановится.

Водитель уловил ее настроение и больше не предпринимал попыток завязать дружеский разговор.

Наконец они прибыли на место, и Тана приветливо улыбнулась:

– Спасибо, что подвезли.

– Пожалуйста, мисс, в любое время к вашим услугам – просто зайдите в офис и спросите Сэма. Отвезу куда захотите и все покажу. – Он усмехнулся и добавил с характерным южным акцентом: – Правда, здесь не так уж много достопримечательностей.

С самого момента приезда Тана не переставала любоваться здешней природой: высокие величавые деревья, яркие клумбы, свежая зеленая трава, настоянный на аромате цветов воздух. Хотелось идти и идти, не останавливаясь по этой траве, дышать этим душистым воздухом. Колледж произвел на нее такое впечатление, что она замерла на месте со счастливой улыбкой на лице: именно таким он и рисовался ее воображению.