Круг жизни

Тана издала слабый звук, и мать обеспокоенно спросила: – Что-то болит, тебе плохо?

Это все, что имело значение для Джин: дети могли погибнуть. Когда в три часа ночи зазвонил телефон, это первое, что пришло ей в голову. Ей вообще тем вечером было беспокойно, словно что-то должно произойти, поэтому на звонок она ответила почти мгновенно. Предчувствие ее не обмануло.

Тана открыла глаза и тихо произнесла:

– Скорее бы домой… спать.

Из глаз ее опять полились слезы, и Джин засомневалась, что дочь не пила. Судя по всему, вечеринка была кошмарной: возможно, Тана стала невольной участницей каких-то событий.

– Ты что, купалась?

Тана с трудом села, стараясь справиться с головокружением, и медленно покачала головой. Джин в зеркало видела странное выражение в глазах дочери.

– Что с твоим платьем?

Бесцветным, будто чужим, голосом Тана проговорила:

– Билли разорвал.

– То есть как? – не поняла Джин и тут же сама себе ответила: – А, наверное, он бросил тебя в воду?

Дальше этого ее воображение не простиралось – ведь речь шла о сыночке обожаемого Артура! Если даже Билли и выпил, то, по ее мнению, ничего страшного не произошло – ведь обошлось же.

Тана опять разрыдалась, и Джин пришлось съехать на обочину и напрямик спросить:

– Да что с тобой? Вроде не пила… Может, наркотики?

В ее голосе и глазах не было ничего, кроме осуждения, в то время как о Билли она говорила с материнской теплотой и заботой.

Тана вскинула голову, посмотрела матери прямо в глаза и жестко произнесла:

– Билли избил меня и изнасиловал в спальне своего отца.

Джин Робертс пришла в ужас.

– Что ты такое говоришь? Чтобы Билли…

И опять только гнев, никакого сочувствия к своему единственному ребенку, зато полная уверенность, что сын любовника не способен на такой поступок.

– То, что ты сказала, ужасно.

«Ужасно то, что он сделал», – подумала с горечью Тана, заметив нескрываемое возмущение в глазах матери.

Две крупных слезы скатились по щекам девушки.

– И тем не менее это правда.

Тану опять колотила дрожь, голос срывался. А Джин, не в силах поверить услышанному, отвернулась и завела мотор. Больше на дочь она не смотрела.

Билли рос совершенно безобидным мальчиком: Джин знала его с десяти лет, – и непонятно, что побудило Тану обвинить его в том, чего не могло быть.