Калейдоскоп

Она с серьезным видом смотрела то на Артура, то на сестру, наконец с огорченным и смущенным видом спросила:

– Почему ты злишься на дядю Артура?

– Я не злюсь.

Хилари подняла глаза от тарелки и взглянула на младшую сестренку.

– Злишься. Ты отдернула руку, когда он хотел до тебя дотронуться.

– Ешь индейку, Акси, и не говори глупостей.

Хилари, казалось, не слышала музыки, которую в зимнем саду отеля «Плаза» играли скрипачи. Она была погружена в собственные мысли, и Артур жалел, что Марджори не составила им компанию, отдав предпочтение обеду в «Колони клабе» с коллегой-юристкой.

Он умолял ее пойти вместе, но Марджори решительно отказалась:

– Меня не интересуют эти дети, и тебе тоже не следовало бы водить их в ресторан. Ты им не родня, пусть привыкают к той ситуации, в которой оказались.

– В таком возрасте? Ведь им восемь и пять лет. Сейчас все-таки Рождество. Хоть это мы можем для них сделать…

– Я не хочу об этом слышать. Если тебе нравится, разыгрывай из себя благодетеля, но меня в это не впутывай.

После этого разговора Артуру пришлось одному вести на праздничный обед Хилари и Александру.

Непримиримость Марджори к девочкам была продолжением ее неприязни к семье Уокер вообще и неодобрительного отношения к частым совместным обедам мужа и Соланж в частности. Она не то чтобы ревновала, ей просто не нравилось французское изящество супруги Сэма и то, что сам он актер, хотя и популярный.

Сэм в рождественские праздники не виделся с девочками.

Ему не разрешили им позвонить, хотя он и так не стал бы: был слишком подавлен, чтобы думать о чем-то другом, кроме Соланж и последствий своего преступления.

Артур пытался показать другу фотографии дочерей, но тот на них не реагировал – все время говорил только о Соланж и о прошлом, без конца вспоминая свои грехи, ошибки и проступки. Он напоминал старика, чья жизнь уже позади.

Старания Артура привлечь его внимание к проблеме защиты на предстоящем процессе были безуспешны.

Сэма это, похоже, не волновало: он часто говорил, что заслуживает самого сурового наказания. Артура такие разговоры отнюдь не вдохновляли.

Так или иначе, зима близилась к концу. Хилари оказалась взрослой не по годам и опекала младших сестер. Правда, в ее взгляде появилось постоянное выражение боли и печали, которое так пугало Артура. Она не искала у него утешения и с тех пор, как погибла ее мать, не шла с ним на более тесный контакт.