Голос сердца

Джон отправляется в загородный дом к торговцу наркотиками, который анонимно позвонил Хелен и сообщил ей о романе мужа с ее сестрой. Раздаются выстрелы – мужчина в окровавленной рубашке распростерт на полу и, безусловно, мертв. Крупным планом лицо Джона, безжалостные глаза убийцы вызывают дрожь. Рядом стоит Воун.

Следующий кадр: Воун, необыкновенно красивая, в маленькой, но шикарно обставленной квартирке, которую снял для нее Джон. Девушка прощается с выходящим от нее мужчиной.

Билл внимательно следит за тем, как разворачиваются события, потом снова наступает рекламная пауза, и он расслабляется. Каждый день у него перед глазами разыгрывается новая пьеса, новая драма, раскрывается новый мир. Эта магия не перестает его интриговать.

Иногда он задает себе вопрос, почему работает, почему сериал пользуется таким успехом? Может быть, потому, что он сам им так увлечен?

Изредка Билл гадал, что бы случилось, если бы он продал концепцию сериала или бросил его… Остался бы в Нью-Йорке, занялся чем-нибудь другим, по-прежнему был бы женат на Лесли, жил с ней и сыновьями… Появились бы у них еще дети? Писал бы он пьесы для Бродвея? А может, они с Лесли все равно бы развелись? Трудно загадывать…

Убедившись, что все идет хорошо и ему необязательно дожидаться конца съемки, Билл вышел из студии и медленно направился к себе в кабинет.

Билл любил сериал и за то, что тот не позволял ему расслабляться и благодушествовать. Здесь нельзя было двигаться по накатанной колее, использовать готовые рецепты или повторяться. Нужно постоянно фонтанировать свежими идеями, вдыхать новую жизнь в свое детище, иначе оно бы просто умерло.

Сегодня все удалось, он вернулся к себе в офис, уселся на диван и стал глядеть в окно.

– Как там дела? – спросила Бетси, бывшая его секретаршей уже почти два года, что на телевидении считалось чуть ли не вечностью.

– Все о’кей. – Билл выглядел довольным. Под ложечкой больше не сосало, наступило приятное состояние удовлетворенности.