Как в старой сказке. Возвращение колдуна

Да вот только имел он на всё свою, отличную ото всех, точку зрения. Все его считали чудаком, если не сказать дураком, за его безумные идеи, но он никогда не придавал этой болтовне никакого значения, и только старый маг видел в этом одарённом мальчишке не малый талант. Что правда, он никогда не говорил ему о том, что он в нём видел.

В сарае, периодически, жили ещё трое парней, они были не выдающихся умственных способностей и выполняли функции посыльных, подносчиков, носильщиков, и остальных дел в стиле принеси подай.

Раздался злобный, но обречённый рёв, его и не сразу отнесёшь к человеческому, лишь тогда, когда спустишься в погреб.

– Я знал, знал! – повторил Пашка сам себе. – Теперь этот старый пень признает, что я тоже был прав. Но как мне тебя сохранить? Ах, если бы вернуть тебе разум…

Чародей взял себя за клок волос, свисающих чуть ниже виска, и приложив кулак к щеке, присел около, закованного в кандалы, Михаила, тот попытался потянуться к нему, но толстые цепи сдержали его.

– Не обращай внимания, это предосторожность.

Я когда-то оживил мышь, так она мне палец чуть не отгрызла, представляешь? Да, а ты по более будешь, здесь пальцем можно не отделаться. Кстати, с того времени я оживляю лишь лягушек, да. Ну, у них по крайней мере зубов нет. Но все они закончили одинаково. Хотя, что я распинаюсь, ты всё равно ни черта не понимаешь.

– Боль… – еле слышно, протянул невольник, сдерживая свой гнев.

– Что? – взволнованно спросил Павел. – Что? Что ты сказал?

– Боль…

– Что? Что болит? – промолвил он, упав на четыре кости.

– Всё… Всё!!! – уже не сдерживаясь заорал Михаил и со всех сил дёрнул цепь, это был резкий и внезапный выпад, но хозяин подземелья даже не дёрнулся.

– Боль. Это что-то новенькое. Лягушки не чувствовали боли… А если ты…

Это прекрасно. Ужасно, страшно, но здорово. Я… Никуда не уходи.

Павел словно пуля вылетел, но скоро вернулся назад с несколькими склянками, позаимствованными со шкафа, Ливадия.

– Ты не подумай, – словно оправдываясь говорил он, впрочем, это так и было.

 – я и сам мог бы сварить это зелье, но это так просто, не интересно. И к тому же это время! Драгоценное время, которого у нас нет.

Он взял один флакон, в котором было, наверное, грамм двести, мутной, словно молоко разбавили водой, жидкости, и поднес его к губам. Закрыв глаза, он что-то прошептал от чего жидкость помутнела ещё сильнее.

– Пей. – произнёс он и, вытащив крышку с флакона, протянул его узнику.