ПолитиКант. Метафизика семьи, государства и частной собственности

Он знал, что тут собрана вся интеллигенция Петербурга, и у него, как у ребенка в игрушечной лавке, разбегались глаза. Он все боялся пропустить умные разговоры, которые он может услыхать. Глядя на уверенные и изящные выражения лиц, собранных здесь, он все ждал чего-нибудь особенно умного.

Люди умные и образованные были одновременно богатыми и влиятельными и их с равным правом называли и интеллигенцией, и аристократией. Существует мнение, что, именно, с появлением нищей разночинной образованности произошёл разрыв власти и мысли.

Аристократы свою страну, и свой народ осознают как свою собственность и своего царя, если не свергают, то всегда оправдывают, по-библейски прикрывая наготу пьяного отца своего. «В любимом человеке нравятся даже недостатки, а в нелюбимом раздражают даже достоинства» – говорил Омар Хайям.

Интеллигенты и царя, и народ, и буржуев, и дворян разоблачают, как чужих, к кому, они, якобы, непричастны. Говорят смелую, горькую правду. И не выгоды ради, а ради долга и чести страдать за истину и справедливость, ибо справедливость – это истинность оценки.

Свою двойную принадлежность Пушкин выразит, как всегда, гениально:

Я конечно, презираю Отечество мое с головы до ног – но мне досадно, если иностранец разделяет со мной это чувство.

В другом веке и в другой стране Эрик Фромм напишет, что когда власть долго и безвыборно находится в одних руках, её, хоть и с болью, начинают отождествлять с Отечеством. Евгений Евтушенко написал об этом: «Я Родину свою люблю, но ненавижу государство».

Народ к царям, чиновникам, предпринимателям и интеллигенции относится по-разному. Ворчит, огрызается, временами бузит, но, в целом, чтит державный уклад, как родителеву субботу. У простого народа женская душа: он любит, чтобы его принуждали и говорили красивые слова.

Понятия народ, интеллигенция, буржуазия, аристократия сами по себе не имеют положительного или отрицательного значения, хотя общественная идеология и психология всегда склоняются одних возвысить, других унизить.

Разделение на четыре сословия является крайне упрощённым. Реальная история знает множество цеховых соединений по полу и возрасту, по профессиям, народностям, социальному положению, моральной ментальности и прочим различиям. Но для метафизики проще видеть лишь четыре переплетённых сущности.