В августе 91. Неочевидные записки очевидца

– Может мы, чем можем помочь?

– Не лезь! Что ты можешь? И без нас там разберутся, от нас ничего не зависит!

Я промолчал, психология друга мне была известна – моя хата с краю, ничего не знаю. Для меня она неприемлема, но в данной ситуации я был склонен с ним согласиться. Что я один могу сделать!? Выйти на красную площадь и заорать что все это неправильно!?

В раздумьях я не заметил, как мы подъехали к моему дому.

– Ты когда теперь работаешь? – спросил меня Ромка.

– 21 августа, – ответил я, пожимая ему руку.

– Я тоже,– улыбнулся он.

Проводив машину взглядом, я поднялся в квартиру и наскоро перекусив, включил телевизор. Я надеялся услышать, что-то новое, но по всем программам транслировали балет лебединое озеро. Радио так же не отличалось разнообразием – музыка, музыка и только музыка, правда по одному из каналов шли древние радиопостановки и разумеется ни одного прямого эфира, ни одного живого слова! На частотах «Эха Москвы» тишина, газеты вышли со вчерашней информацией, в них нет и намека на сегодняшние события.

После живой разноголосицы эфира, после «Вестей» и «Взгляда», эта тишина становится невыносимой, я словно ощущаю нехватку воздуха!

Снова новости! Теперь я вслушиваюсь в них внимательно, надеясь, что хоть кто-нибудь прорвется в эфир. Но ожидание напрасно, все те же каменные лица дикторов и ничего нового! Хотя нет, есть и новое – на сегодня в 21 час назначена пресс-конференция ГКЧП. Вспоминаю про недавно купленный видеомагнитофон, и во мне зарождается желание запечатлеть пресс-конференцию на видеопленку.

В кармане 150 рублей, на мне легкая куртка (или синий плащ), через плече пустая сумка. На Калининском проспекте будничная обстановка, народ толпится в магазинах, словно ничего не произошло (нет в стране переворота).

Останавливаюсь у киоска с видеокассетами, вынимаю из кармана деньги, но в последний момент передумываю.

Сворачиваю на (назв. улицы не помню) и иду в сторону военторга. Вдалеке видны башни кремля. Мимо военторга прохожу к манежу и останавливаюсь в нерешительности – перекресток оцеплен милицией.

– Проходите, – разрешает пожилой лейтенант.

Быстро перехожу широкую улицу перед зданием манежа.