С наступлением темноты

 – Мы прекратим войну с другими королевствами и обретем мир. Но вдруг искать того самого придется кому-то из нас?

Этого и опасалась матушка. Элиза заметила тревогу и поспешила её успокоить.

– Нет! Этого быть не может! Мы обычные граждане обычной маленькой деревни! У нас даже нет нужной физической подготовки.

Повисла гробовая тишина, которая лишь сильнее давила. Тикали часы в гостиной, за окном пели птицы. День мог пройти прекрасно, если бы не эта встреча. Утешить не получилось, поэтому в том же молчании они продолжили собираться.

Центральная площадь – вот оно, место, где можно потеряться. Народу здесь всегда предостаточно. Пробиться в первые ряды не удалось, однако этого и не требовалось – сцену было видно практически с любой точки площади. На сцене появился мужчина. На вид ему было лет от силы тридцать, хотя на самом деле с поста главного Совета он не сходил уже более пятиста лет. Он поприветствовал всех. Раздался гул голосов, радостных и спокойных. Подняв руку, мужчина приказал всем замолчать.

Толпа так и поступила. С главным Совета спорить нельзя.

– Думаю, до всех донеслась весть о том, что найден наш спаситель, – начал он. – Войне наступит конец, как только он найдет амулет. Это несомненно радостное известие, – толпа начала ликовать.

– Есть одно «но», – он повысил тон, – Старейшина выбрала для его поисков не юноармейца, не хранителя, даже не исцелителя. Она выбрала простую крестьянку из недалекой деревни.

Элиза держала за руку сестру, явно остерегаясь.

– Всё будет хорошо, тише, – прошептала та успокаивающе, поглаживая её ладонь.

 – Ты останешься с нами.

Мужчина в черной мантии вышел на сцену со свитком. Как известно, он прислуживает церкви, неподалеку от которой находился храм Старейшины, поэтому врать ему было невыгодно. Глава развернул рукопись и, просмотрев взглядом, произнес:

– Элиза Дорис, выйдете на сцену.

Внутри девушки что-то рухнуло, разбилось. Сердце забилось чаще, чем надо. Она опешила идти туда. «Может, он ошибся?» – подумала про себя Элиза в жалких попытках успокоиться.

Но её имя прозвучало еще раз. Ей пришлось выйти, и народ встретил её аплодисментами и ликующими криками. В толпе Элиза встретила разбитые взгляды матери и сестры. Они улыбались, хлопали, но было видно, что совершенно не рады отпускать её. Семья разбита.

Элиза натянула на лицо улыбку. Уже завтра она будет стоять среди стражи эльфов при Королевском дворце и её жизнь уже никогда не будет прежней. Это пугало ещё сильнее.