Благородный дикарь

Когда час спустя к нему в комнату зашел Люсьен, Гаррет крепко спал, но лицо его все еще озаряла улыбка.

Завтрак великий герой проспал, а к моменту его пробуждения весть о произошедшем распространилась по всей округе, и в замок начали приносить цветы, записочки и даже стихи, восхвалявшие поступок Гаррета.

Он и раньше пользовался успехом у дам, но никогда еще их восторги не проявлялись столь бурно, как в то чудесное апрельское утро. Узнав о том, что он, рискуя жизнью, спас людей и был к тому же ранен, все женское население Беркшира пришло в неистовое волнение.

Группа красневших от робости и глупо хихикавших девиц из деревни принесла ему целую охапку сирени. Полдюжины роз доставили от леди Джейн Сноу, а следом – дюжину от ее сестры, леди Энн. Коробку конфет и сочные апельсины прислала мисс Эми Вудсайт. Письма и записочки сыпались десятками. Мисс Салли Чилкот, такая же безмозглая, как и ее братец Нейл, разразилась восторженными стихами.

Люсьена все это раздражало, и когда в очередной раз лакей вошел с посланием на серебряном подносе в столовую, где все они сидели за завтраком, его терпение лопнуло.

– Будет ли этому конец? – пробормотал герцог и в сердцах швырнул послание в кучу писем, выросшую на столе перед пустым стулом Гаррета.

Взяв чашку с кофе, он снова погрузился было в чтение «Джентлменз мэгэзин», но Эндрю, намазывая маслом кусочек хлеба, протянул, нарочито капризно растягивая слова:

– Ну вскрой его, Люс. Может, и правда что-нибудь стоящее. Поэма, например, посвященная отважному лорду Гаррету де Монфору.

Он презрительно фыркнул, а Нерисса, державшая Шарлотту на коленях, заявила:

– Что бы там ни было написано, это предназначено только для Гаррета! А ты ему просто завидуешь – ведь не тебе уделяют столько внимания.

– Ошибаешься, милая сестричка. У меня есть дела поважнее, чем отбиваться от внимания назойливых гусынь.

– Не потому ли это, что «назойливые гусыни» не слишком балуют тебя своим вниманием? – огрызнулась в ответ Нерисса.

– Ну просто как дети, – снисходительно пробормотал герцог, не отрываясь от журнала.

Джульет молча размешивала сахар в чашке с чаем и чувствовала себя очень неуютно. Она так и не поняла, почему во время вчерашнего разговора герцог так странно обошелся с ней, и до сих пор не знала, намерен ли он принять их в семью и взять под свою опеку Шарлотту. Он даже не упомянул об этом, и пока Нерисса не привела ее сюда завтракать, она его не видела и возможности спросить об этом не имела.