Благородный дикарь

Перри в расстегнутом жилете развалился в обитом парчой кресле. Галстук у него съехал набок, лицо расплылось в глупой улыбке. Имена других она не знала, но все были ей знакомы. Один, с крупным носом и глазами, налитыми кровью, тупо смотрел на нее из-под волнистых каштановых волос, неряшливо выбившихся из косицы; другой – грузный как ломовая лошадь – лежал на спине и храпел, а его парик, словно дохлая крыса, валялся на полу возле дивана; третий, щуплый и задиристый, пьяно икая, приветствовал ее, салютуя бутылкой.

Наконец увидела она и Гаррета де Монфора. Он возлежал на массивной кровати резного дуба, обложенный множеством подушек. Волосы его растрепались, сорочка была натянута прямо на голое тело, на губах блуждала сонная улыбка. Он взглянул на нее, и второй раз за эту ночь сердце Джульет неожиданно забилось чаще.

Она знала, что под простыней на нем ничего нет, и от осознания этого ее бросило в жар, даже стало трудно дышать. Джульет с удивлением почувствовала, что сокровенная часть ее тела – та, что отличает женщину от мужчины, – словно воспламенилась, отреагировав на него, лежавшего среди простыней и подушек.

Она бы наверняка бросилась бежать из комнаты, если бы не Нерисса, стоявшая у нее за спиной.

В неверных отблесках его кожа казалась золотистой, мускулатура груди и основания шеи выглядела более рельефной, а завитки каштановых волос на груди и отросшая щетина отливали медью. От одного его взгляда у Джульет едва не подкосились ноги: он обладал каким-то фатальным обаянием, которого не было даже у Чарльза.

От этих мыслей, а также от своей реакции на картину, представшую ее взору, она, как ни странно, почувствовала себя виноватой, словно предала человека, которого любила, и с трудом проглотила комок, образовавшийся в горле.

– Подойдите ближе, – попросил он негромко.

В комнате стало тихо. Джульет сделала несколько шагов вперед, понимая, что глаза всех присутствующих направлены на нее. Сердце бешено колотилось, руки тряслись, ладони увлажнились.

Как только она подошла к кровати, лорд Гаррет взял ее руку, поцеловал и произнес заплетающимся языком:

– Вы… ангел.

Она улыбнулась:

– А вы, лорд Гаррет, напились.

– К стыду моему, да, но, учитывая обстоятельства, это полезно.

– Вам очень больно?

Он усмехнулся, все еще не выпуская ее руки:

– Если честно, мисс Пейдж, то я вообще ничего не чувствую.

Где-то за ее спиной хохотнул Чилкот, но она не обернулась.