Благородный дикарь

– В этом нет необходимости, – холодно проговорил герцог, даже не оглянувшись.

Джульет ускорила шаг и, поравнявшись с ним, воскликнула:

– Но в таком виде неприлично появляться на людях!

– По-моему, все вполне прилично. Идемте. У меня мало времени.

– Но, ваша светлость…

– Дальше по коридору в стене есть ниша. Там имеется таз и кувшин. Умойтесь, если желаете, но не задерживайтесь: эта ночь и без того слишком долгая, чтобы терять время на всякие глупости. Я не отличаюсь терпением, мисс Пейдж.

Он указал на нишу, отделенную от коридора тяжелой темно-красной бархатной портьерой, и, не замедляя шага, распахнул массивные двери комнаты, расположенной чуть дальше по коридору.

– Жду вас в библиотеке через пять минут. И прошу не испытывать мое терпение.

Тяжелые двери захлопнулись за ним.

Боже милосердный, как он груб, как невоспитан! Если подобное поведение типично для представителей английской аристократии, то неудивительно, что Америка восстала против своей метрополии! Джульет резко отдернула портьеру, усадила Шарлотту на стул, стоявший в углу, и, налив немного воды в таз, принялась оттирать кровь бедняги Гаррета с рук.

Как он там? Герцог и словом не обмолвился о состоянии брата.

От горестных мыслей ее отвлекла, захныкав, Шарлотта. Джульет взяла ее на руки и, расстегнув лиф, приложила к груди. Малышка принялась с жадностью сосать, а она подумала, как отнесется герцог к ее опозданию.

Прошло минут десять, гнев ее немного поостыл, уступив место страху, тем не менее она гордо вздернула подбородок, расправила плечи и храбро открыла дверь в библиотеку.

Герцог Блэкхит стоял, небрежно опираясь на каминную полку итальянского мрамора, с бокалом бренди в тонких аристократических пальцах и был похож на черного ангела или какое-то божество, вершащее судьбы. Он поднял на нее черные проницательные глаза, и Джульет почувствовала, что храбрость ее улетучивается.

– Садитесь.

– Я… мне не хотелось бы испачкать мебель.

– Ничего страшного: мебель можно заменить.

Джульет осмотрелась. Пол был застелен дорогим восточным ковром. В центре комнаты стояли кресла, обтянутые бархатом цвета сливы, у стены – софа с парчовыми подушками из конского волоса, французское кресло на тонких ножках, а возле камина – еще одно, похожее на трон: из резного дуба с сиденьем, обтянутым черной кожей.