Свой своему

Предки наши были иудеями, а мы – немцы моисеевой веры!

– Компаньон твой чужих обманывает, а ты кого? Своих и себя? Фальши боюсь, господа моисеевы немцы! – выпалила Мерав.

– Правильно, мама! – крикнула Ревекка и осеклась.

– Что правильно? – прозвучал нестройный хор.

– И я фальши боюсь! От половинчатости она! – осмелев, воскликнула девица и поймала на себе испуганные взгляды родителей и восхищенный взгляд брата.

– Споры, намеки… – вздохнула Мерав.

– Да, намеки. Намекнешь хасиду, чтоб остерегался заноситься над миром, на приход спасителя уповая, и что услышишь в ответ, отец? – спросил Ицхак.

– Не остережется. Вера побеждает страх, – ответил Натан.

– И здравомыслие заодно! – горячо добавил Ицхак.

– Не ведомо неучу, сколь много бед народу нашему ложные мессии принесли. Говорят, кто больше знает, тот больше и страдает. Допустим. Но и другое верно: незнание – негодное средство от беды.

– Хасиду цадик мессия. Истинный, не ложный!

– Есть капли от слепоты – немного больше знания, чуть меньше веры, – заметил Натан.

– Вера аппетитнее знания. Спуск манит и приятен, подъем тяжел, и не всякий горазд.

– Это и хасид говорит!

– Да понимает наоборот! – усмехнулся Ицхак.

– Сын мой, мы должны верить в мессию, спасителя нашего. Нельзя отнимать надежду. Ведь мысль о спасении от страданий происходит.

– Я смотрю на дело проще, отец.

– Нет простоты! Ты пишешь что-то о хасидах? Отлично! Поезжай в Божин заместо меня и лучше узнаешь предмет. Ревекка с тобой. Ты сочиняй, а сестра не даст соврать! – воскликнул Натан, подмигнув дочери.

– Неравноценная замена! – провозгласила Ревекка.

– Потерпишь, сестричка! – весело парировал Ицхак.

– О, Натан! Слава богу, ты подумал о своей больной ноге и обо мне заодно! – обрадовалась Мерав.

– Ицхак, завтра поговорим о делах, посвящу тебя в детали, готовься в путь.

Натан взглянул в лица детей и жены. Общее довольство. Печально. Старый отходит в сторону. Как когда-то взял на себя хромоту Мерав, нынче Натан принимает грусть ее.

Бунтарь

1

Хаим остановил лошадку у ворот синагоги. Подвода изрядно полегчала против той, что месяц назад отправилась в путь. Разъезжая по городам и местечкам, божинский коробейник торговал вразнос всяким мелким товаром, на какой учуивал спрос. В конце зимы покупатель радует – пасха скоро. Мальчишки принялись мучить старую конягу, а Хаим вошел во двор молельни и тут же попал в объятия множества рук. Любят Хаима за добрый нрав.