Республика Бляхино

Но он, как считает Владимир Павлович, в криминале замешен не был, просто подвернулся под горячую руку.

Владимир Павлович тоже «протестант». Свою правду он отстаивал, ещё когда служил в армии.

Генерал приказал стать шизиком

В том памятном для Дубравина году возьми и случись чрезвычайное происшествие: как считает наш герой, при попустительстве начальства нелепо погибли 18 солдат – замерзли во время снежного бурана. И Владимир Павлович заявил, что виноваты в этом дуролобы с чинами.

Командир, грозно зыркнул своими гляделками:

– Поговори еще у меня, я тебе язык к пятке пришью!

Услышав это, военный диссидент вытащил свой комсомольский билет и порвал его в клочья.

А офицер доложил генералу Рубану, что рядовой Дубравин не только язва, чума, холера, брюшной тиф и гепатит, но ещё и чуждый советскому народу элемент, которому нужно башку свернуть, как курёнку.

Генерал, не раздумывая, рекомендовал врачам признать «протестанта» шизиком, чтобы покорность была в организме, и чтобы чего не натворил от малого ума.

«Майор медслужбы Ремизов после обследования сделал заключение, что я нормальный, – вспоминает Владимир Павлович в своей тетрадке. – Но генерал боялся, что слух о двух ЧП подряд во вверенной ему дивизии дойдёт до тогдашнего министра обороны и командованию не поздоровится. И подполковник медслужбы Вольф Лазаревич Цейтлин признал меня психически больным. И сказал: у нас госпиталь, тут опаски меньше, это своего рода санаторий, а вот попадешь в Бляхинскую больницу – там ад.

И я попал именно туда, в шестое отделение».

Стеклянно-деревянный

Больница, как пишет Дубравин в своей распухшей от записей тетради, была хуже всякой каталажки. Властвовало время, когда простая человеческая порядочность и честность часто расценивались, как происки врагов.

Психиатр Агнесса Альтмарк пыталась взять Дубравина на испуг:

– Мы и не таких обламывали.

Владимир Павлович не растерялся. И хотя знал, что воевать с карательной медициной означает то же самое, что копать иголкой колодец, ответил:

– Это еще вперёд поглядим, чья возьмёт.

Труса из меня не сделаете, разве что только труп мой получить можете.

За своенравным пациентом установили неусыпный контроль, накачивали сильно действующими препаратами. Каждое малейшее непослушание наказывалось. Санитары могли и бока намять, вправить мозги, которые, по их мнению, набекрень, привязать жгутами к кровати, сделать «укрутку» – завернуть в мокрую простыню.