Сладкое зло

В ушах тут же противно зазвенело, все внутренние органы скрутило морским узлом, а по затылку покатились липкие градины пота.

О, Боги! Что это?

Взгляд вниз – и я реально лечу в бездну, когда вижу насколько дико он возбуждён! Насколько огромный у него член, который там, в боксерских шортах, буквально трещит, пылает и рвётся наружу, выпирая острым штырём!

Мамочка родная…

Он видит страх в моих глазах, и снова отступает. Я облегчённо выдыхаю, практически заканчивая делать перевязку. Удивительно, храбрец даже ни разу не дёрнулся, когда мне пришлось капнуть перекисью на содранные в кровь костяшки.

Ужас! Какой всё-таки жестокий спорт!

И зачем только нужны эти жуткие мордобои?

Глядя на увечья, мне вдруг стало искренне жаль мужчину.

Не знаю, как так получилось, но я на несколько секунд взяла его за руку и просто подержала, чувствуя сумасшедшее тепло. Приятное, успокаивающее тепло.

– Спасибо. Ты прелесть.

Проклятье!

В груди началась атомная война! Он только что пустил в моё сердце очередной снаряд. Который, сразил его наповал.

Этот парень выиграл войну. Теперь я в его власти. Вся. От кончиков волос, до кончиков ногтей, в каждой клетке ДНК.

Никогда не испытывала ничего подобного! Кожа леденеет от его пристального взгляда, а от слов, наоборот, пылает диким пламенем! В то время как грудь саднит от мурашек, соски напрягаются и твердеют, врезаясь в ткань лифчика, ну а между ног течёт как из бракованного крана.

Боксер пытается соблюдать расстояние, понимает, что я не такая как его обычные на всё согласные давалки. Сам же, исходя из огромного стояка, еле-еле сдерживается, чтобы не сорваться, чтобы не наброситься, чтобы не сделать меня своей.

– Как тебя зовут? – вспоминает о самом важном.

– Соня. – Мурлычу, чувствуя, как уголки губ невольно растягиваются в улыбке.

– Со-ня… – Закатил глаза, прошептал по слогам, лаская своим бархатным голосом каждую букву, с такой порочной интонацией, будто только что бесстыже трахнул моё имя. – Давид. – Его массивное тело врывается в моё личное пространство, когда он снова делает уверенный шаг вперёд, а пухлые, умопомрачительные губы оказываются на чертовски близком расстоянии от моего уха, – Со мной можно на «ты». Мне всего-то двадцать девять.