Переселение на Марс

– Мы польщены вашим вниманием, почтенные ангелы, – галантно ответила за всех Малка, – и, разумеется, нам не терпится поскорее узнать о причине почетного приглашения на Поляну Раздумий.

– Это произойдет очень-очень скоро, дорогие наши праведники. Михаэль разъяснит вам цель настоящего собрания, – заверил ангел Габриэль.

– Итак, я начинаю, – произнес Михаэль с выражением одновременно доброты и серьезности в лице, – рай, как известно, есть место наивысшего торжества духа, мечта всех и награда немногих.

– Прости, Михаэль, но мне послышалась нотка попрека в твоих словах, – смело перебил гордый Георгий.

– О, нет, мой отважный Гиора, – возразил Михаэль, – это лишь непритязательная констатация. Жизнь учит нас, что, порой, напряжение счастья чревато душевным утомлением. Тогда неосознанно зреет желание новизны. Но разве возможны перемены к лучшему для обитателей рая? Конечно, нет! Однако, иной раз крапинка украсит бриллиант…

– Помнится, в земную бытность свою я немного торговал алмазами и подтверждаю, что кокетливая мушка на острой вершине камешка если и не добавит цены, то привнесет свежести, – деловито заметил Айзик.

– Вот именно: свежести, диковинности! – воскликнул Габриэль, – и сейчас мой друг откроет вам, драгоценные наши бриллианты-праведники, что и в раю есть место для свежих альтернатив!

– Теперь прошу всех внимать моим словам, – торжественно изрек Михаэль, – вам, уроженцам Земли, неведомо, что Бог сотворил еще одну планету и назвал ее Марс.

– Наверное, нам предложат переселиться из рая на Марс! – воскликнула Малка, всплеснув руками.

– Да мы же ничего не знаем о жизни на Марсе и о тамошних людях! – крикнул Айзик.

– Угомонись и прояви терпение, дружище, – рассердился Гершель, – наш покровитель Михаэль все объяснит нам.

– Если и впрямь нам что-то предложат, то последнее слово должно оставаться за нами! – решительно заявил Георгий.

– По-другому и быть не может! – провозгласил Габриэль.

– Я прошу внимания, – продолжил Михаэль, – как всем вам изестно, Господь, созерцая грешные пути земного двуногого существа, с великой горечью признал, что помысел сердца людского зол исконно.