О чем не услышит жена

Усыновление заняло уйму времени и сил. Врачи были разбросаны по всему городу. Список их был сравни со списком десятилетнего ребёнка, что ему подарить на день рождения. В больнице умудрялись терять мои анализы, которые мне приходилось снова сдавать. Я попадал на технические перерывы и обеды. Не мог найти сразу расположение нужных мне поликлиник. Отдел опекунства приходил и смотрел, как мы проживаем, какие условия. И проверял меня насколько я хороший человек, ища во мне изъяны.

И в итоге, когда мы попали к судье, в руках у меня была кипа бумаг.

Помню, как сейчас, суровая тётя судья задала вопрос в моей уверенности, что я хочу быть отцом старшего сына. Мол, это серьёзный поступок и до восемнадцати лет мне придётся нести эту ношу, не смотря ни на что. Странно, но она как в воду глядела в будущее. Жена сдала, а я несу все социальные и моральные ответственности.

Несколько месяцев беготни и суеты, и я стал все таки отцом ребёнка.

К старшему было отношение, что у жены, что и у меня не особое. Внимания ему уделялось очень мало, и он был сам по себе. Я не понимал, как надо его воспитывать. Мало того, что я был совершенно неопытен в этом! Одно дело прийти в гости и поиграться с племянницей вечерок. Другое дело каждый день что-то объяснять ребёнку и контактировать с ним. Я ещё как-то пытался доказать всем, что надо что-то делать, но все безтолку. Где-то на уровне подсознания во мне шли подсказки, как надо быть с ним, что ему нужно давать.

Все наше воспитание сходилось покормить, помыть, комната, мультики!

Нет! Какие-то я принимал действия, но они оборачивались против меня. В итоге, я оказался для старшего сына кулаком возмездия и карателем.

– Наш сын опять не слушается меня, – звонила на работу жена.

– Что на этот раз натворил? – с опаской спрашивал я её.

– Он снова за кровать накидал печенье, банан и фантики. Боюсь, что там скоро заведутся тараканы. Приедешь, поговори с ним.

И вот это поговори с ним пугало нас обоих. Ну, что я ему могу сказать? Он маленький. Он показывает свой характер, который только начинает появляться. Вот, что ты хочешь от меня? А самой никак не поговорить? Оказывается никак! Сын, естественно, боялся разговора со мной потому, что он у нас не получался. И все заканчивалось ремнём и углом.