На грани двух миров

Что за ерунда? С утра пораньше и уже выпил?

Вот дед. Во даёт!

– Так кого забирать-то? – почесал седой затылок. – Где твоя эта… «особо опасная уголовница»? – зевнул, разгильдяй водочный.

Да он издевается?

Я его со злости за рукав дернул, да силу не рассчитал, а дедок, после вечерних посиделок у костра с корешами, совсем в рохлю превратился, чуть было носом в лужу не клюнул.

– Её блин забирай! Рыжую эту, нахлебницу.

– Ты парень что, того уже? Совсем в край тронулся? Или просто решил над стариком поиздеваться? – покрутил пальцем у виска, вырываясь из крепкой хватки.

От злости я практически превратился в бешеного быка. Видать, старый ещё не до конца отрезвел. И это он меня ещё алкашом называет! А сам? Сам-то до чего докатился?

Пулей в сарай заскочил, девчонку за шкирку схватил и вытолкал на воздух, не обращая внимания даже на то, что она несколько раз споткнулась, пока я её за собой следом тащил. Единственное на что я обратил внимание, так это на то, что рука у неё была очень холодная.

Вчера я не особо успел рассмотреть незнакомку, но сейчас заметил, что у девчонки, вроде бы, рыжие волосы и большие зелёные глаза, а ещё очень нежная, хоть и холодная, кожа. Вообще, с таким-то слоем глины трудно разобраться человек это, или животное. Но волосы, скорей всего, рыжие.

Незнакомка молчала, прикусив губу. Молчала и тряслась, как одержимая кем-то, или чем-то, или может считала, что я её на заклание тащу. Наружу вытолкал, прямо перед самым носом Степаныча встряхнул хорошенько, чтобы тот поскорей прозрел и разглядел девку получше, аль угар глаза застилает.

– Ну! Вот же она! – с силой за шкирку телепаю, а оборванка мычит, шипит и в ответ начинает сопротивляться, пытаясь дотянуться до моей руки, чтобы впиться по самую кость своими обломанными ногтями с грязью.

Старик кривится без доли юмора:

– Ну ты даёшь, малый! А я тебе говорил, что одиночество – похлеще водки, до добра не доведёт.

– Не понял? – повышаю голос.

Устало пожимает плечами:

– Разве что в своём больном воображении… Так, Влад, иди-ка ты отоспись, а потом поговорим, ладно? Нельзя вот так вот молодому и красивому парню свою жизнь гробить. Причём, без причины, – хлопает по плечу, а у самого в убитых жизнью глазах во всю печаль пританцовывает. – Больше не шути так со мной, если дело несрочное. Я по твоей милости больше часа по разбитым ухабам мчался.