Во власти миллиардера

Утопило в истерике! Я голыми руками принялась царапать собственную кожу, сдирая с себя мерзкие следы прикосновений подонков. Натирала себя резко, грубо, до боли, до красноты во всём теле, а они лишь ржали, поливая несчастных девушек из шлангов, как коров в коровнике перед забоем, с жадностью рассматривая их самые откровенные места.

Григорий что-то грубо закричал на иностранном, ледяная вода сменилась горячей, а тесное помещение наполнилось плотным туманом. На этом, массовая мойка рабынь завершилась.

После купания нам выдали полотенца и халаты. Чистые, новые, пахнущие цветами. После того, как мы высушили волосы и оделись, нас, выстроив гуськом, вывели из банной и повели в неизвестном направлении.

* * *

Босые, до смерти напуганные, с опухшими от слёз глазами, мы шли по тёмному коридору в абсолютном молчании. До тех пор, пока нас не впихнули в ещё одну комнату. Более светлую, в которой пахло медикаментами и в которой за письменным столом восседал немолодой мужчина в белом халате.

Исходя из общего интерьера, я поняла, что мы оказались в медицинском кабинете.

– Итак, дамочки, времени у нас мало, поэтому, в порядке очереди, проходим к нашему высокопчтенному доктору Атхиту на осмотр. Сначала на гинекологический, затем на общий, – звучно объявил Григорий, – Больно не будет! Не надо бояться! Атхит мужчина нетрадиционной ориентации. Дырки для него – всего лишь работа. – Его пошлая шутка оказалась неуместной и никого не успокоила.

Девушки запаниковали. У одной, симпатичной светловолосой блондинки, началась жуткая истерика. Она не хотела раздвигать ноги для досмотра, поэтому её просто распяли на столе. Один из бандитов загнал ей иглу от шприца под ноготь, наказывая за неподчинение. Остальные невольницы моментально притихли. В очередной раз бунт был подавлен, а у меня в очередной раз заболело сердце от ужаса.

– В следующий раз я просто отрежу тебе палец и отправлю в бордель для дешёвых шалав, а не на элитный аукцион, где вас может купить богатый дяденька-шейх! – Рыкнул Григорий, кивком приказывая обработать окровавленный палец рыдающей девушки.

После чего, пленница сама залезла в смотровое кресло и широко развела ноги перед пожилым мужчиной в медицинской маске нерусской внешности. Тот, неторопливо ввёл ей в промежность гинекологическое зеркало, после чего, повернувшись к Григорию, отрицательно качнул головой.

– Я понял.