Во власти миллиардера

Просто потому, что я не хотела есть их похлёбку из куриных лапок и пить чай с плесенью. А в недоваренной крупе нам часто попадались крысиные шарики. Однажды я высказалась об этих ужасах в письме, которое тайно попыталась отправить в социальную службу. Но заведующая, узнав о моих намерениях, очень разозлилась, приказав уборщице принять воспитательные меры, чтобы доказать мне, что ябедничать – не хорошо!

Лариса Викторовна за этот инцидент избила меня кожаным армейским ремнём с массивной металлической пряжкой. До ран.

И даже до шрама. На шее… У меня до сих пор остался уродливый рубец в области шее, в районе затылка.

Из вынужденного сна меня выбросило в холодную реальность. Девушка, с которой нас поместили в один контейнер, истерически забилась в дальнем углу ящика. Я ненадолго пришла в себя, от того, что она нервно ворочалась и била ногами в металлические стены наглухо запечатанного бокса. Но у меня не было сил, чтобы хоть как-то помочь бедняжке. Я не могла двигаться. Физически. Тело будто парализовало.

Бедняжка что-то мычала, стучала, пыталась кричать… Но никто не приходил. Вероятно, ей просто заклеили рот, а её тело связали.

Через несколько минут она затихла. У меня от этой страшной тишины волосы на всём теле дыбом встали. Я попробовала подползти – бесполезно. И снова сознание отключилось, растворяясь в беспощадной действительности.

Под утро меня разбудили чьи-то сумасшедшие вопли. А когда я открыла глаза – увидела голубое-голубое небо. Без единой тучки. И тёплое солнце.

От которого телу стало немного теплее.

– Твою ж маааать! Вы уроды, блять! Чё делать-то теперь? В контракте ясно было сказано шестнадцать дырок! Шест-над-цать!

– Босс, не паникуйте. Может она просто спит?

– Ты что, сука, тупой что ли? Не дышит она. Не ды-шит! Как лёд холодная, а во рту – засохшая пена! Вы твари все до единого за это ответите! Понятно! Кто на вахте дежурил?

С адским трудом я подняла голову и увидела Григория. С виду он напоминал бешеного цербера. Я лежала на полу, на палубе, по-прежнему связанная по рукам и ногам, а мужчина, размахивая пистолетом, раздавал мерзавцам пощёчины.

Взгляд правее – у меня перехватывает дыхание. В нескольких метрах от контейнера лежит некая фигура, с головой прикрытая грязной тряпкой. А из-под тряпки выглядывает рука. Рука женщины. Бледная. Тощая. Неживая.

– Кто на вахте этой ночью дежурил? Кто, сука?! – Григорий схватил одного из матросов, швырнул его на пол, приставив к голове дуло пистолета.