Мой Лигр

Фыркнув, негодяй вытащил из раритетной на вид коробочки сигару и закурил, слегка расслабившись, понизив тональность голоса:

– Хорошо. Что-нибудь можешь предложить мне взамен?

Густые брови мафиози сошлись на переносице. В этот момент его страшные глазищи заскользили вниз, к моей груди, отчего я быстро обхватила себя руками, а негодяй сипло засмеялся.

– Вряд ли, – ответил за меня. – У тебя есть два варианта. Я сегодня добрый, потому что с минуты на минуту ко мне в парк должны доставить чертовски потрясающий экземпляр для моей уникальной коллекции уродов, – выпустил кольцо едкого дыма в мою сторону, ехидно сморщился и широко развёл ноги под столом, расслабившись в кожаном кресле.

 – Первый вариант: ты становишься моей постельной игрушкой, – Резко хлестнул себя по коленям ладонями, как бы намекая, какой именной игрушкой, и я подскочила на месте, тихонько всхлипнув. – Второй: отправляешься подчищать дерьмо за моими динозаврами.

Я застыла. Ни рыба ни мясо. В полном шоке. Даже и звука не смогла выдавить.

Подлец запугал меня до немоты в горле и абсолютного паралича в мышцах.

– Ну так что? – сначала кивает в сторону мусорного ведра, а затем на свой выпирающий пах. – Присядешь на мой член? – похабно пошлёпывает по бедру, лыбится, старый извращенец. А меня тошнит и мутит! Не только от вида этого мерзкого интерьера, но и от его мерзкой рожи, и от пошлых вопросов в том числе.

Хватит. Надоело. Уж лучше…

– Я выбираю дерьмо, – нахожу в себе силы выдавить неоспоримый ответ.

Уж лучше дерьмо, чем его уродливый член.

– Ахахах! А малышка-то с характером, – он заржал с такими надрывами, что тут же закашлялся и практически удавился собственным хамством. Жаль, что этого не случилось. Одним уродом на планете стало бы меньше.

Головорезы, его верные подхалимы, стоявшие за моей спиной, весело подхватили смех главного, а мне захотелось разрыдаться от позора.

– Подойди ко мне.

Внезапно Савински ударил кулаком по столу, и в комнате стало очень-очень тихо.

Я подошла. Внутренний голос шептал, чтобы я делала все, что он скажет, если мне дорога жизнь.

– Ближе, – с недовольством в приказном тоне. – Встань на колени, – затушил бычок о гладкую поверхность хрустальной пепельницы. – Считаю до трёх… И буду тебя ебать. За неподчинение.

Да, я встала перед омерзительной сволотой на колени. Унизительно. И очень-очень больно в душе. Но, по крайней мере, я не заплакала. С гордо поднятой головой смотрела в его отвратительное морщинистое лицо со шрамом.