Игрушка из грязных трущоб

И ты… теперь моя вещь, – так же резко оттолкнул меня прочь, снова пряча в штаны свой ненасытный автомат, которым он только что отстрелялся до самого последнего патрона. А затем, расправив невидимые складки на дорогой одежде, с полным безразличием направился к выходу из покоев.

Глава 4

Всё, о чём я сейчас мечтала – хорошенько прополоскать саднящий рот и вдоволь проплакаться. Через десять секунд после ухода главного, в комнату вошёл тот самый лекарь Завир в сопровождении вооружённого головореза.

– Идём, милочка. Хозяин велел тобой заняться.

Сначала я подумала, что меня пустят кругу, развлекая остальных нелюдей, охранников, например, но старик, ухватив меня за локоть, быстро потащил меня прочь из покоев Главного.

Мы спустились на нулевой этаж особняка. Подвальное помещение, в отличие от хором Барона, оказалось весьма убогим, достаточно тёмным и довольно прохладным. По пути нам встречались какие-то люди в одинаковых одеждах, которые суетливо бегали по коридору, выполняя разного рода работу.

Две немолодые женщины в простых серых платьях приняли меня из рук Завира и втолкнули в небольшую комнату, окутанную белым туманом, в которой пахло пряными травами. Под пристальным вниманием охранника, они грубо запихнули меня в чан с водой, что стоял в центре помещения, и без капли нежностей принялись намывать и натирать моё тело мочалками, не позволив даже снять одежду. Ощущение было таким, словно мою нежную кожу не мылили, а драли наждачной бумагой.

– Тряпки снимай! – гаркнула одна из рабынь, полноватая шатенка.

На что я, испугавшись, лишь упрямей скрестила руки в области груди.

– Дура тупая! Даже после жесткого траха в горло ты не уяснила, что тут не существует такого понятия как «нет»? – хохотнула вторая дамочка с темно-рыжими кудрявыми волосами, и плеснула мне в лицо ледяной водой из ржавого ведра.

Я до сих пор не могла смириться с тем, в какое ужасное место попала. Не дожидаясь добровольного подчинения, ко мне тотчас же подскочил охранник и грубо разорвал на мне одежду, прямо в воде.

Извращенки, не стесняясь, щупали мою грудь, бёдра, ягодицы, трогали мои интимные места, к которым я ещё никому и никогда не позволяла прикасаться.