Единственная для президента

– Свои облезлые шмотки чтобы выкинула немедленно! Почему опять в этом убогом свитере? Я же приказал его сжечь!

– Не выкину! Мне не нужны от тебя твои царские подачки! Знаешь что, а вкус у тебя что надо… – сглатывает. – Опыт? Своим бабам тоже из этого бутика презенты делал, поэтому и разбираешься в моде?

Точно нарывается!

Не посмотрю, что нога в гипсе, через колено перекину, юбку задеру, трусы на ней порву и отшлёпаю так щедро, что задница загорится.

– Или ты будешь ходить в том, что я для тебя выбираю или голой!

– Ах ТЫ! – резко развернулась и запульнула в меня трусиками.

Ох, мл…

Сейчас бы как схватил, за волосы дёрнул и губами остервенело в её вредный рот впился.

Сидит на краешке кровати, сжав до белизны в суставах кулачки. Вся такая на взводе, грудь интенсивно вздымается, в синих безднах проснулись ураганы.

Господи, до чего же она горячая, когда такая вспыльчивая.

– Приду к тебе в полночь, и… сам на тебя их надену.

Полина побледнела, а я мысленно восторжествовал. Быстро вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. В отдалении напоследок услышал:

– Только явись сюда, и я тебе откушу твои наглые пальцы!

* * *

Бунтарка неугомонная! Ведьма синеглазая! Ты всё равно мне подчинишься, Полина. Когда я сожму тебя в своих руках и вгрызусь в твои губы, ты первая будешь кричать: «Ещё, пожалуйста, ещё! Только не останавливайся!».

Я сотни раз с особым наслаждением представлял, что я буду с ней делать, если вдруг она окажется в моей власти. В каких позах, с какой скоростью, как часто, не стесняясь воплощать в реальность все свои самые безумные фантазии, выплёскивая ярость прошлого… Важное мероприятие через час, а я опять о гадине думаю, вместо того, чтобы подумать о своей невесте.

Еду в машине по ночному городу, заставляя себя сосредоточиться на речи, которую я произнесу на банкете, обратившись к своей нареченной, господину президенту, важным гостям, звонит мой телефон. Не глядя, отвечаю, думая, что это Женя, который заждался на парковке во дворце президента.

– Привет.

В горле разливается горечь, стоило услышать этот голос.

– Зачем звонишь?

– Просто… – запинается. – Всё-таки ты мой брат.