Бывшие. Боль и любовь

Всё бы ничего, я уже даже почти остыла и начала забывать бесстыжую порнохабщину, пока я, пройдя вперёд, не увидела свой потерянный бейдж с фотографией, лежавший на тумбочке, а на нём…

Ну он мерзавец, кретин, извращуга!!!

На нём застывшие капельки белой жидкости.

Я. Его. Ненавижу.

Он занимался рукоблудием в больнице, да ещё и использовал для этого гадкого дела мою фотографию!

Вяземский совсем охренел!

Глава 4

– Здравствуй, Варя, – ухмыляется с сытым, величественным видом.

Наглые глаза горят, наглые, пухлые губы изогнуты в кривой ухмылке, наглая поза всем своим видом показывает максимум снисхождения.

И он как всегда без майки, с голым торсом. Спасибо хоть в трусах. Таки надел.

– Прикройтесь, – отворачиваюсь.

Дурацкий жар опять ползёт по лицу – мне это уже всё надоело. Надоело так реагировать на него. Он же мерзавец!

– Почему? Не нравлюсь.

– Нра… То есть, это вас не касается! – хмыкаю, вздёрнув подбородок.

– У тебя красивая коса. Ты сегодня волосы в косу собрала? Мне нравится.

– Вы отвратительно себя ведёте. И, если не прикроетесь, я откажусь вас лечить и уволюсь.

– Тогда я умру и это будет на твоей совести.

Голос насытился льдом и сталью. Опасной.

Повернулась, двинулась к кровати. Вяземский соизволил набросить на бёдра одеяло.

– Лежите спокойно, мне нужно осмотреть вашу рану.

Присаживаюсь на край кровати, подготавливая всё необходимое, он, как всегда, мешает.

– Тут простынка запачкалась, нужно поменять, – криво лыбится, указывая на белёсые пятна на одеяле.

– Это просто отвратительно! Тут не публичный дом, а учреждение, где спасают людей. Хоть бы каплю уважения проявили! – взрываюсь я.

– Я проявил. Не одну каплю, а даже несколько.

– Мне не о чем с вами разговаривать. Это бесполезно, – цыкаю.

– Жаль, что ты такая холодная колючка. Но очень скоро я тебя отогрею…

Всю энергию направляю в работу.

Я должна, должна, должна.

Думать о словах Стрельникова, за них цепляться.

Стрельников ещё одну важную вещь добавил – он дал мне добро быть не только медсестрой, но и почувствовать себя в роли врача. Поэтому наградил дополнительными заданиями.

Конечно, на утреннем или вечернем обходе он был главным, а я лишь вела контроль в остальное время и обо всём ему докладывала. Павел Степанович почти всегда на операциях, ему нужен человек на подхвате. Но почему именно я? Неужели правда разглядел во мне талант?

– Тут болит? – нажимаю на грудь.