Со мною говорили небеса. Ченнелинг

Ты брошена была в миру, и слезы были.

Тебе бросали камни в глаз, и вынув их,

Скорбели, что не добили тебя враги.

Истерзан вид, здоровья никакого,

Порой ползла ты в горы, чтоб меня найти.

Не испугалась на пути своем ты ничего,

И смерть тебя нашла в пустыне.

Она в душе твоей жила ты не нашла меня, а жаль.

Порой кричала, крепко голосила,

Не слышали, что тебя и верно шла на бой.

Творца ты обвиняла, что не слышит,

И замирала в ожидании ответа.

Но ты не слышала порой, ответ звучал,

Не понимала звуки мирозданья.

Ошибок больно много обрела.

И мир не значил для тебя ничто,

Молчанье оно в душе твоей всегда жило.

Дотронься до меня, просил я громко,

Но ты не слышала, иль не могла понять.

Ошибок вновь ты много обрела и пала,

Мир из – под, ног твоих он уходил.

Не верила ты в чудеса, и веры не было в начало,

Когда мир тонкий в планы уходил.

А знаешь, мир блуждал повсюду,

Ты уверяла всех, что ищешь небеса.

И гулким эхом отзывался мир повсюду,

Ты славила молитвой небеса.

Непонимание и ты скорбишь, а знаешь,

Ты забывала путь он неземной.

Отбрось свои ты воспоминания,

И снова в бой ты пламенный герой.

Испила чашу зелья, что подали,

И небеса предстали пред тобой.

Колдуньей на земле тогда ты стала,

И отвергала небеса они с тобой,

А, впрочем, это все ушло уж в пропасть,

Напоминаю, все живет в тебе,

Так помолись, ты не устала очень,

Огней миров ты призови, живешь во тьме.

Безумен мир, притихли птичьи трели,

Ты тащишь саквояж, а в нем все то,

Что не нужно по жизни ты в забвенье,

Пусть пишет твое дивное перо.

О чем я рассказал, тебе поведал,

Все вспомнишь, только вкратце я сказал,

Картины все всплывут, не будь в забвенье,

Ведь я не карточный рисунок не земной.

Пойми меня, о чем тебе поведал,

Быть может сложно, что – то описал,

Пойми меня мой мир не вожделенье,

Мой мир Любви не сказочный герой.

Я проживал великие победы,

Я вездесущ я в небесах и на заре,

Сойду к тебе, ты призови мое доверье,

Я приложу усилия, была, чтоб не во тьме.

Царь Сакс кий или Величавый,

Ты была им в далекие края,

Съезжались люди до твоей усадьбы,

Стояли полчища, к тебе пройти нельзя.

Ты ликовала, знала свое место,

Тот замок был обложен кирпичом,

Велика грань великого искусства,

Я так назвал ведь камень крепок он.