Критика русской истории. «Ни бог, ни царь и ни герой»

Отсюда, казалось бы, оставался один шаг до того, чтобы оставить в покое личности “собирателей” и трактовать Московское государство XV века как огромную ассоциацию феодальных владельцев, в силу особенно благоприятных условий поглотившую все остальные ассоциации. Но наш автор этого не делает и продолжает занимать своего читателя тем, что делали и о чем заботились Иваны, Дмитрии и Василии, политическое ничтожество которых он только что доказал. Так сильна традиция, гораздо более старая, чем можно думать, и унаследованная нашей ученой, университетской историографией от доисторического периода русского бытописания: еще Никоновская летопись заставляла московское правительство вести переговоры с казанским царем Утемиш-Гиреем, хотя сама же предусмотрительно отметила, что этому “политическому деятелю” было два года, и он едва ли с кем вел переговоры, кроме своей няньки.

Но что у старого русского летописца было характерным в своей наивности символизмом, было бы в современной исторической работе либо наивничаньем и подделкой под старину, либо тупым староверством.

Читатель не посетует на нас поэтому, если мы не будем, с одной стороны, заниматься специально отличительными признаками “удельной Руси” – ибо мы эти признаки, в гораздо более широком масштабе, найдем в Руси Московской; с другой стороны, оставим официальным учебникам старые подвиги “собирателей” и не будем вдаваться в обсуждение вопроса, были ли они люди политически бездарные или политически талантливые. Тем более что, при скудости наших данных касательно их личных свойств, последний вопрос является и довольно безнадежным, помимо всего прочего.

* * *

В ряду безличных факторов, определивших “собирание” Руси около Москвы, экономике давно отведено одно из первых мест. Первоначальные наблюдения этого рода, сделанные профессором Ключевским и всем доступные на страницах его курса, дополнены и дальше развиты Забелиным в его “Истории города Москвы”. Последний автор берет вопрос не в тесных рамках истории “удельной Руси” и образования московского княжества, а несколько шире.

Он указывает на роль московско-клязьминского торгового пути, соединявшего промышленную область смоленских кривичей и крупнейший центр Поволжья X–XI веков – “Великий город” болгар, с его ярмаркой, предшественницей макарьевской и нижегородской.

В ближайших окрестностях Москвы намечаются два узла этого пути – один на р. Сходне (Всходне), другой на Яузе. Наличность многолюдного поселения около первого доказывается массою курганов.