Закономерности и метаморфозы этногенеза. Пять очерков о закономерностях взросления народов

Так и этнос может проявить себя только во взаимодействии с другим этносом или этносами.

Возвращаясь к конкретике взаимодействия чеченского и русского этносов, повторим, что в процессе ЕСТЕСТВЕННОЙ территориально-хозяйственной экспансии (в нашем случае, не надо придавать слову «экспансия» негативного политического значения; в контексте понятия «этногенез», экспансия – это естественный вектор движения развивающегося этноса как природного явления, природного объекта) чеченцев на равнину, мы наблюдаем все известные нам формы этой экспансии.

Здесь и освоение никем ранее не занятых земель в начальный период движения на равнину; и вытеснение русских путём частых набегов на их хутора и посёлки, что делало жизнь казачьих семей в этих местах невыносимой; это мирная аренда частью чеченского общества земель, которыми на тот момент владели русские казачьи общины; это череда попыток, даже при осознании заведомой их тщетности, полного военного разгрома русского этноса (вот где в полной мере проявляются непреоборимые закономерности этнического взросления), что открыло бы большой простор для развития этноса чеченского.

Все эти формы постоянно перемежались. Так, наряду с мирной арендой казачьих земель чеченцами – соседями казаков – продолжались непрерывные набеги горских чеченцев на Русскую линию. Причём, горские чеченцы оказывали сильнейшее давление на своих равнинных сородичей, вынужденных, часто против своей воли, но всегда в силу традиции и обычая, оказывать им в этих набегах определённую помощь.

По поводу аренды чеченцами казачьих земель В. А. Потто пишет, что Гребенские казаки владели землями между Тереком и Сунжей до 1783 года [19, с.315].

Причём, «право владения этими угодьями никогда не оспаривалось у них ни кумыками, ни кабардинцами, а тем более чеченцами, которые до конца XVIII-го столетия арендовали у них затеречные земли по особым контрактам или условиям.… …Так продолжалось почти 75 лет, когда чеченцы, жившие в вассальной зависимости от кумыкских князей, сбросили с себя это тяжкое иго и просили позволения /русского/ начальства селиться вольными аулами на плоскости между Сунжей и Тереком» [19, с.

Наместник российской императрицы на Кавказе Павел Александрович Потёмкин, руководствуясь общепринятой по отношению к покоряемым народам политикой кнута и пряника, «отвёл для их /чеченцев/ поселения земли, издавна принадлежавшие казакам.