Что там, во времени?

На лице чуда появилось напряжённое выражение ожидания пакости от ближнего при невозможности отказать.

– Говори, пожалуйста, не томи!

– Там, в конверте, путёвка и билеты. Дима вчера привёз, я его попросил. Слетай, пожалуйста, за меня на Мальдивы. Вернёшься и отчитаешься. Это – хвостик к моему деньрожденческому подарку тебе.

– Ты знаешь, я в растерянности. Во-первых, ты сам всегда мечтал туда слетать. Почему бы не, а? Во-вторых, это как-то совершенно неожиданно, я просто внутренне не готова. Ну, и в-третьих – как ты тут без меня?

– Во-первых, я один лететь туда уже не могу, будем честными.

Нагружать любимых уходом за мной там я не намерен. Да и врачи морщатся от перспективы пребывания меня на пляже. А иначе – зачем туда? Во-вторых, так легли карты и сбежались обстоятельства: не знаю, получится ли такое ещё раз. Почему бы мне не побывать там в твоей гладкой шкуре? В-третьих, мама возвращается завтра, и следующий семинар у неё – как раз через две с лишним недели. Да и Атос-Пуся-Маруся – тоже надёжный оплот для меня в твоё отсутствие.

– А когда вылет?

– Завтра вечером.

– …?

– Я очень прошу тебя выполнить эту просьбу. Понимаешь, я как-то шкурой чувствую, что это мне очень нужно. Сегодня побудешь ещё со мной, а завтра раненько рванёшь в город. Через два часа будешь в своей городской квартире и всё успеешь – и собраться, и оформить что нужно. А там – и в городе, и в дороге, и на месте – если что будет нужно, есть телефон и комп.

– Ну ты меня и озадачил… И отказаться не могу, и беспокоит меня что-то.

– Плюнь!

– Плевать не буду, а вот в озерке пойду искупнусь – я явно перегрелась от всего этого. Но в любом случае я тебя так люблю!

Вскакивает, и, уже не запахивая халатика, забегает в дом, выходит оттуда с большим махровым полотенцем, спускается с террасы и быстрым шагом идёт к озерку, в сторону солнца, готовящегося опуститься на гребень горы.

– Ну ладно, а я пойду прилягу, – говорю ей вслед и встаю.

Она слышит и, не оборачиваясь, машет рукой.

Ещё немного сижу и слушаю, как в купальне с фырканьем и повизгиванием плещется доченька.

Вхожу в дом. Глянул на старинные настенные часы – и обалдел. Где-то около 19.30! За всеми любованиями, воспоминаниями, жеваниями и одариваниями время пролетело ласточкой. В противоположной двери стене, почти в углу комнаты, высокое окно, в которое бьёт садящееся на гору солнце и через которое видна тропинка к озерку. Перед окном, вдоль той же стены, широченная ротанговая кровать.