Ратибор. На арене Кузгара

В общем, слухай сюды, шутник, правила у нас просты: бои вне арены строго запрещены! Ежели пришибёшь наглухо кого в казармах из ристальщиков, расплата у нас за это одна, смерть, – лысый аскер щёлкнул пальцами, и маячившие недалече стражи Кузгара в количестве двадцати воителей тут же вскинули вверх заряженные арбалеты. – Церемониться с буянами никто не собирается; мигом в чучело дикобраза превратим! Ента всех касается, ежели что! – Ельвах окинул грозным взглядом смурно пялящихся на него исподлобья рабов. – Далее, попытка побега – смерть! Воровство – смерть! Нападение на кого-то из смотрителей арены, то бишь охранников, – смерть мучительная, на колу! Живьём насадим, причём – как можно более медленно! Малейшая провинность – смерть! Не понравится мне ваша рожа – смерть! И да, ношение какого-либо оружия вне арены запрещено.

Оно выдаётся ристальщикам только перед выходом на пески Кузгара и быренько сдаётся в случае возвращения! У кого найдут ненароком хотя бы не в меру вострую зубочистку – за рёбра на крюк подвесим! Всем всё понятно?

Лишь угрюмое молчание было ему ответом.

Вопросов не возникло ни у кого.

– Ну раз все всё уяснили, тогда, тысяцкий, снимай с рыжего оковы.

– Под твою ответственность, Ельвах.

– Само собой, уважаемый Зелим. Само собой.

Наследник рода Тупсов нехотя кивнул своим воинам, и вскоре глухо зазвенели упавшие на булыжную мостовую кандалы с цепями, а за ними и рабский ошейник. Ратибор, за время плена уж привыкший к стальным путам, недоверчиво потёр шею, затем посмотрел на красные полосы, оставшиеся на руках и ногах от много дней впивавшихся ему в кожу оков; похоже, следы от них не сойдут ещё долго.

Если вообще когда-нибудь исчезнут.

– Теперь вы принадлежите мне! – гаркнул тем часом Ельвах, снова неторопливо прохаживаясь перед строем новобранцев. – Посему топайте-ка вниз! Пришло время знакомиться с новым домом, коим для вас станут подземные казематы. Кому-то лишь до завтра, до первого выхода на пески, а кому-то, может, и повезёт продержаться недельку-другую.

Ставлю на кон жаркое из живчика, что, например, вот этот здоровый рыжий губошлёп до следующего утра не доживёт! Ибо за длинный язык я ему устрою песочную головомойку. И весьма скоро!

С этими словами под настороженными взорами арбалетчиков три десятка рабов проследовали через двухстворчатые врата вниз по наклонным ступеням, ведущим в расположенные глубоко под ареной мрачные недра Кузгара. Никто из невольников не знал, как сложится далее его судьба.