Ратибор. Кого боялись наши предки

 – А если отказывается, то Марфа его, поди, веником по бокам и охаживает!

– Все высказались? – Ратибор, чуть прищурившись, с лёгкой улыбкой смотрел на веселящихся друзей. – Ваше счастье, что я с вами, балаболами, не одну бочку медовухи вместе осушил, а не то вы на себе познали бы сейчас, как неудобно с головой в заднице по потолку ходить…

– После этих слов боюсь спросить, чем это вы там с твоей Марфушей занимаетесь по ночам?.. – Мирослав снова прыснул в кулак, но тут же постарался принять серьёзный вид, ибо Ратибор начал слегка закипать, аки пузатый самовар какой.

– Тебе чего, друже, твой уютный домишко не мил уже стал? – Яромир озадаченно переглянулся с князем и Мирославом.

– Да мил-то он мне, мил, конечно, – досадливо поморщился Ратибор. – Но не могу я там долго находиться, и всё тут! Все дела переделал уже давно, а лежать на печи кверху брюхом – не по мне! Не домосед я, понимаешь?! Хочу путешествий, приключений да рубки нормальной! Без походов и битвы доброй чахну я, аки одуванчик поздней осенью…

– М-дя!.

– Я вот дам тебе как-нибудь по твоей кучерявой макушке, Мирка, ты у меня точно рассыпешься на лютики!..

– Стража, а-а-а-у-у-у! – сложив руки лодочкой, прокричал негромко Мирослав. – Вызовите кто-нибудь сюда бравый отряд наших доблестных воителей, моя маковка в опасности!

Раздавшийся несмелый стук в дверь прервал шутливую перебранку между друзьями.

– М-можно? Ик! – в трапезную осторожно заглянул двоюродный племянник Святослава, молодой паренёк лет двадцати – двадцати двух на вид, средней комплекции, с веснушчатым, раскрасневшимся лицом, обрамлённым светлыми кудрями. В руках он держал какую-то мятую бумагу.

– Ты чего, Емеля, опять налакался, что ль? – Ратибор неодобрительно взглянул на беспутного повесу.

– Кто?! Я?! Ик! – Емельян возмущённо уставился на рыжебородого великана.

– Давно, это сколько? Полчаса прошло хоть? – Яромир весело пялился на подвыпившего оболтуса.

– Вот чья бы корова мычала, Яромирчик, а одного княжьего воеводы, ик, помалкивала!..

– Твоя икота выдаёт тебя с головой, летописец ты наш! – Мирослав добродушно рассмеялся.

– Что, уже и поикать, ик, нельзя?! Разве это запрещено?! – насупился пьяно молодой писарь.