У вас будет двойня

Я отозвалась на фамилию, и женщина быстро затараторила:

– Сейчас сделаем тебе укол, завтра ровно в это же время подойдешь ко мне в процедурную, сделаем второй.

– А что это?

– Дексаметазон – для раскрытия легких у ребенка. Вот, выпей эту таблетку и сходи в туалет, сейчас поставлю тебе капельницу. Ее нельзя капать быстро, иначе начнется тахикардия, придется полежать несколько часов. Когда уровень жидкости дойдет до этой отметки, выпьешь вторую таблетку.

Я хотела разреветься во весь голос. Какое раскрытие легких у детей? У меня еще только 28 недель, я не собираюсь рожать.

Почка почти отвалилась, только-только на место поставили, теперь еще и тахикардией угрожают. Уж с сердцем-то у меня проблем никогда не было. Более опытные соседки по палате просветили, что такую капельницу всем ставят, у кого есть угроза преждевременных родов. Повернувшись лицом к стенке, стараясь не хлюпать носом, я пыталась хоть как-то поудобнее устроиться на металлической жесткой кровати. Только что все было хорошо – и вот уже угроза преждевременных. Отчаяние заполняло меня с каждой новой каплей вводимого лекарства.

И тут в палату вошла моя спасительница, под чье крыло меня и отправляли. Ольга Владимировна была привлекательная и ухоженная молодая женщина-врач. С ней пациентки чувствовали себя как за каменной стеной. Она была нам и врач, и мама, и муж, и подруга, и наставник. Легко догадаться, что коллеги в отделении ее недолюбливали. Ольгу Владимировну это нисколько не смущало, она просто делала свою работу так, как считала нужным.

Меня перевели в другую палату, объяснили всю ситуацию, успокоили. Ничего критичного не происходило, просто мне помогали продлить беременность как можно дольше. Живот к тому времени уже был большой, шейка матки сокращалась, готовясь к родам. Нянечка, которая мыла в палате пол, однажды спросила:

– Ну что девчонки, кто сегодня идет рожать? – и начала наматывать тряпку на швабру.

– Никто не идет, мы сохраняемся, – ответил кто-то из соседок.

– Что, и даже ты не идешь? – любопытная нянечка спросила у меня напрямую.

– Я – тем более.

Зло брало от таких вопросов. Хотелось приклеить табличку на лоб: «У меня двойня, 28 недель, я не рожаю, я на сохранении».

Роддом – срез общества, в нем сталкиваются абсолютно разные женщины, не с каждой из них хочется вести задушевные беседы, поэтому лишний раз о подробностях своей ситуации я не болтала. Уже тогда меня раздражало повышенное внимание к двойне.